Случайная вакансия

Этого он и опасался: что она без мыла пролезет в его жизнь, что они будут восприниматься как «Гэвин и Кей», вращаться в одном и том же кругу, а потом от неё будет не отделаться. Как же он это допустил? Почему не помешал её переезду? Досада на себя легко переросла в злость на неё. Неужели не ясно, что она ему до лампочки? Неужели нельзя убраться без скандала, пока он её не послал? Он слил воду и тихо ругнулся, обрызгавшись кипятком.

— Тогда позвони Майлзу с Самантой и откажись, — проговорила Кей.

В её голосе появилась жёсткость. Гэвин, по своей глубоко укоренившейся привычке, решил погасить назревающий конфликт, а дальше положиться на судьбу.

— Да нет, — сказал он, промокая забрызганную рубашку чайным полотенцем. — Давай сходим. Всё нормально. Давай сходим.

В нескрываемой тоске он напомнил себе установить точку отсчёта, на которую потом можно будет ссылаться. Ты же знала, что я не хотел идти. Нет, мне не понравилось. Нет, с меня хватит. Несколько минут они ели в молчании. Гэвин опасался, что конфликт вспыхнет сызнова и Кей опять начнёт выяснять отношения. Он стал соображать, о чём бы завести разговор, и начал рассказывать ей про Мэри Фейрбразер и страховую компанию.

— Это такие сволочи, — говорил он. — У него была всесторонняя страховка, так теперь их юристы ищут лазейки, чтобы не платить. Пытаются доказать, что он скрыл от них существенные факты.

— Какие?

— Ну, что у него дядя умер от аневризмы. Мэри клянётся, что Барри заявил об этом агенту, когда подписывал полис, но никаких следов не осталось. Якобы агент не понял, что это наследственное. А если вдуматься, Барри ведь и сам…

У Гэвина сорвался голос. Вспыхнув от стыда и ужаса, он склонился над тарелкой. В горле комом застряла скорбь — и ни туда ни сюда. Кей отодвинула стул; Гэвин понадеялся, что ей надо в туалет, но тут же почувствовал, как она обняла его за плечи и прижала к себе. Не подумав, он тоже обхватил её одной рукой.

Как хорошо, когда тебя обнимают. Ну почему отношения нельзя ограничить простыми, бессловесными утешительными жестами? Зачем только человечество научилось языку?

У него потекло из носа — прямо ей на спину.

— Извини, — поспешно сказал он и вытер её майку салфеткой.

Кей пододвинула стул поближе к Гэвину и положила руку ему на локоть. Так она нравилась ему гораздо больше: молчаливая, мягкая, заботливая.

— До сих пор не могу… хороший был мужик, — сказал он. — Барри. Хороший был мужик.

— Да, все так говорят, — подтвердила Кей.

Она не удостоилась чести быть представленной знаменитому Барри Фейрбразеру, но сейчас её заинтриговали и непривычная эмоциональность Гэвина, и фигура человека, который был тому причиной.