Вакансия: жена. И ничего личного

Тогда, возможно, она еще сможет прожить много лет и даже понянчить правнуков.

А сейчас Вера Борисовна была просто измотана и нагрузками, и волнениями, и постоянной заботой о неугомонном Вовке.

– Думаешь, все так плохо, да? – Мне хотелось, чтобы Пальмовский сказал, что я ошибаюсь. Что у Вовкиной бабушки просто легкое недомогание, пара дней отдыха – и все пройдет…

– Ей можно сделать операцию, Даш. Я узнавал. И даже могу оплатить, чтобы она не ждала годами в очереди. Но она ведь отказывается! Говорит, не могу ни с кем внука оставить!

Он силой двинул кулаком по рулю, пугая окружающих громким сигналом. Водитель в соседнем автомобиле, стоящем на светофоре, покрутил пальцем у виска, Пальмсовский даже не глянул в его сторону.

Он сейчас выглядел постаревшим и осунувшимся, как будто прошел десяток лет с утра, а не какие-то несколько часов. Стискивал зубы, демонстрируя играющие желваки, сверкал глазами…

– Они тебе совсем не родные, да? Просто чужие люди?

Владислав измерил меня взглядом с ног до головы. Под этим жестким прицелом ощутила себя полной дурочкой.

– И ты туда же? – Ударил по газам, срываясь с места, как только появился намек на зеленый. Меня вдавило в кресло от дикой скорости.

– Не спеши так, пожалуйста. Если мы влетим в кого-то, Вовке от этого лучше не станет.

– Хм… – Ни слова не сказал, но скорость сбавил.

– И все-таки, объясни, тебе эта семья никем не приходится? – Ему однозначно не нравился этот вопрос, и пришлось набрать смелости, чтобы его повторить. Глотнула побольше воздуха, прежде чем продолжить. – Я, между прочим, тоже планирую стать частью семьи, и имею право знать хоть какие-то нюансы.

– Меня задрали с этим вопросом, Даш. Понимаешь?

– Почему я не могу помочь постороннему мальчику? Почему обязательно все подозревают, что это мой внебрачный сын?!

– Потому, что обычно мужчинам и родные дети не нужны. И да, твое желание выглядит немного… необычно… Не нужно этому удивляться!

– Я его мать никогда в жизни не видел! И, наверное, лучше не надо. Иначе эту суку удавил бы.

– Послушай… Она не виновата, что ее психика полетела после родов. Врагу не пожелаешь такой судьбы – на всю жизнь оказаться в стенах психбольницы…

– Даш, ну, ты слышала же своими собственными ушами! Или не слушала Веру Борисовну?

– Слушала, очень внимательно.

Бабушка Вовы отправила мальчика в магазин за вкусностями к чаю, и за это короткое время успела поведать мне самое важное. Без подробностей, но в целом я все поняла.

– Ну. Баба не думала о ребенке, а страдала, что ее хахаль беременную бросил. Потому крышей и потекла. За что ты ее жалеешь?

Тут крыть было нечем. Я бы, наверное, смогла найти еще аргументы в защиту незнакомой женщины… Но почему-то не хотела.