Вакансия: жена. И ничего личного

Я не бухалась в ноги и не рассыпалась в благодарностях и восторгах, поэтому он сел за стол и тоже взялся за вилку и нож.

– Что именно тебя интересует? – Бутылку он успел откупорить, и я уже своими руками налила себе вина. Пригубила. Вроде бы, не отравой меня поить собрался.

– Ну, ты не знаешь, где и что у тебя лежит. Холодильник пустой…

– А почему тебя раньше это не волновало, Владислав Андреевич?

– Раньше – это когда?

– Когда ты мне смс-ки с вопросами отправлял, в двенадцатом часу ночи. Я домой приходила и падала спать. Утром вставала и бежала на работу, чтобы все успеть…

Пальмовский задумчиво жевал, хитрец. Нашел способ, чтобы взять паузу и при этом не выглядеть глупо.

– Как-то мы неожиданно перешли к рабочим вопросам, Даш…

– Я вообще думала, что ты явился сюда ради работы…

– Ради нее и пришел. – Он отставил в сторону уже пустую тарелку. Одним глотком допил остатки жидкости из бокала. И теперь выглядел совершенно готовым. К чему-то… Осталось понять, к чему именно.

– Премию выдал, я так понимаю? За выдающиеся успехи? – Теперь настала моя очередь нехорошо улыбаться. Горько, с обидой, но улыбаться. Фиг он дождется, чтобы я расстроилась или расплакалась!

– Зачем ты так, Даш? – Он вроде бы с теплотой сказал. С заботой даже. А мне еще горше стало, и слезы уже начали подкатывать.

– А как надо? Как? – Отбросила в сторону салфетку, смятую от волнения в тугой комок. Тут же схватила следующую, представляя, как ее запущу уже в рожу Пальмовского!

– Что на тебя нашло? Вроде же все хорошо было?

– Это у тебя хорошо. Сплошное удовольствие, правда же? Сначала вытрахал мне мозги, причем старательно и с удовольствием. А потом приехал и трахнул уже по-настоящему!

– Мало. – Он решительно встал из-за стола, забрал из моих рук бумажку, потянул за запястье на себя.

– Чего мало? – Я упиралась, не желая сближаться обратно.

– Трахнул мало. Надо повторить. Чтобы выбить все претензии, а оставить одно удовольствие!

Он просто не заметил, как я упираюсь и готова врасти в стул. Дернул к себе вместе со стулом. Не обращая внимания на то, как грохочет падающая мебель, обнял за талию и впился ртом в мой рот.

И – все горькие мысли как ветром сдуло. Стало очень радостно, светло и хорошо. Отличное лекарство от раздумий – губы Пальмовского, немного грубые, очень жадные, безумно вкусные.

И его руки уже не казались мне чем-то чуждым и наглым, когда вовсю шарили по моей спине, груди и заднице. Было просто очень хорошо!

Проснулась резко, словно от толчка.

Почему-то сразу поняла, что я одна в квартире. Рядом не было слышно дыхания, кровать пустовала, хотя еще и хранила остатки чужого тепла.

Вся подушка, все вещи вокруг, даже я сама – все пропиталось мужским ароматом. Чуждым, но таким неожиданно родным и желанным.