Вакансия: жена. И ничего личного

Гораздо больше меня порадовало, что теперь Пальмовский хочет, не просто хочет, а даже настаивает на чем-то большем, чем просто деловые отношения!

Губы расплылись в довольной улыбке, такую скрывать – просто выше моих сил.

– Ты плохо себя ведешь, Пальмовский! Не заслужил пересмотра условий!

– А если постараюсь? Шансы есть? – Он почему-то перешел на вкрадчивый шепот. Будоражащий своим звуком до самых мурашек, плавящий кости в коленях и позвоночнике…

– Ну, ты попробуй… Шансы еще остались…

– Я тебе совсем не нравлюсь, Даша? Да? – Скорее, угадала вопрос, чем расслышала… Он звучал уже прямо мне в рот, а ушей в этой части тела нет, к сожалению…

И отвечать ему – в принципе нереально. Даже если есть ответ, и если вопрос услышан правильно.

Просто язык занят тем, что его облизывает и обсасывает язык чужой. И губы тоже заняты чужими губами, притворно нежными, а по факту – жесткими и жадными. Мы же со вчерашнего вечера не целовались, соскучились, наверное… Лично я соскучилась очень по этим ласкам.

И пускай весь мир подождет, со своими принципами и правилами. И я подожду. А Пальмовский – тем более. Куда ему деваться, если конкретно сейчас он увлеченно сражается с застежкой-молнией на моем платье, причем одной рукой? А вторая точно так же увлеченно наглаживает мне колени?

И плевать, что за окном автомобиля живет огромной город, сигналит гудками, стучит каблуками, визжит шинами…

Главное: Пальмовский меня гладит и целует, а еще хочет знать, как я к нему отношусь. Это слишком хорошие новости, чтобы от них отвлекаться!

Эта гадость вылетела из моего рта, удивив нас обоих.

Слава застыл, не успев стащить лифчик с груди… Я и сама застыла.

Но что делать, если прямо в окошко к нам решил заглянуть мальчик? Очень-очень любопытный и, скорее всего, не очень воспитанный.

Это явление, весьма неожиданное, заставило проснуться и завертеться все шестеренки в мозгу.

И они, конечно же, выдали то, что было давно заготовлено, пусть и не совсем актуальное.

– Ты о чем, Даш? – Пальмовский мальчика не заметил. И в его глазах до сих пор стояла пелена, бессмысленная и беспощадная.

– Одеваемся и уезжаем. – Не стала ждать, пока он очнется, сама потянула одежду на место, Славу оттолкнула подальше.

– Это месть такая, да? Подразнить и послать нафиг?

– Нет. Это была тренировка семейной жизни. Привыкай. Говорят, придется часто обламываться!

Он помог застегнуть молнию обратно. Вздохнул. Взъерошил волосы…

– Значит, не нравлюсь, да?

– Шансы есть. Но ты плохо стараешься.

– Давай пересаживаться, Даш. Иначе опять никуда не доедем.

Снова съехал с темы. Ну, и черт с ним! Сам себе злобный Буратино. А мог бы, между прочим, обсудить и договориться. Хотя бы о чем-то…

Поправила одежду и прическу, пересела на переднее, как и Пальмовский.