Вопреки судьбе, или В другой мир за счастьем

Тот скривился, явно собираясь возмутиться, но знахарка начала его качать и приговаривать:

— Вот так, маленький, все хорошо. Сейчас твою мамочку осмотрят, а мы тебя покажем вот этим господам.

Она подошла к мужчинам и сунула ребенка Этьену в руки. — Вот, подержите, а я пока дам матери укрепляющий настой.

Граф от подобного поворота ошалел так, что боялся даже пошевелиться, рассматривая маленький, будто игрушечный носик ребенка, его припухшее личико, и следя за тем, как малыш в поисках материнской груди причмокивает губами. Мужчина сглотнул и перевел взгляд на Анику, она как раз посмотрела на него и улыбнулась. И столько всего невысказанного было в этом взгляде, что Этьен невольно прижал ребенка крепче и снова посмотрел на это маленькое чудо. И внезапно осознал, что готов принять его как своего сына. Ощущение было таким новым и волнительным, что графу с трудом удалось обуздать эмоции.

— Мой внук, — заглядывая в пеленки из-за плеча Этьена, гордо проговорил герцог и протянул палец, чтобы младенец ухватил его своей маленькой ручкой с еле заметными тонкими ноготками.

— Мой племянник! — вторил ему задорный голос Сиара из-за другого плеча. Он с таким любопытством разглядывал малыша, что сам напоминал великовозрастного ребенка. — А можно мне? — и протянул палец, чтобы его ухватили тоже.

— Ну вот, только дай им ребенка, так они сразу тянут ему не пойми что, — подошла графиня, которая как раз закончила о чем-то разговаривать со знахаркой. — Иди сюда, мой хороший, сейчас мы тебя отнесем к мамочке.

— Что происходит? — взволнованный голос лекаря привлек внимание и разом разрушил воцарившуюся идиллию.

Этьен посмотрел на Анику и увидел ее направленный внутрь себя взгляд. Потом ей будто с большим трудом удалось сфокусировать его на ребенке, которого прижимала к себе графиня, и в нем мелькнуло неизбывное страдание перемешанное с сожалением. Этьен каким-то звериным чутьем понял, что сознание Аники будто засасывает ее куда-то и не отпускает. Взгляд его голубоглазки снова углубился внутрь себя, а потом ее глаза закатились, и она потеряла сознание.

Этьена словно парализовало. Он даже дышать перестал и не сразу понял, почему в груди начало гореть — не хватало воздуха. Все вокруг забегали, засуетились, а он так и не мог вдохнуть, ожидая, что его Ани вот-вот снова откроет глаза.

— Мама! — раздалось отчаянное от двери, которая распахнулась так резко, что ударилась о стену.

С этим ударом он словно очнулся и смог, наконец, протолкнуть в себя воздух.

Я жутко устала. И хотя знахарка сказала, что я очень быстро родила для первородки, сама я чувствовала, что еще пары часов точно бы не выдержала. Хотя так, наверное, все говорят.