Вопреки судьбе, или В другой мир за счастьем

Как ты съездил?

Он невольно поморщился:

— Лучше бы не ездил. Только время потерял, но не поехать было нельзя. Ты сейчас куда? Давай отвезу, заодно поговорим.

— Сначала домой, детей нужно завести, а потом на работу.

— Хорошо, — и внезапно обратился к Лее. — Юная леди, вы позволите взять вас за руку?

Девочка на секунду смешалась, а потом, подражая старой графине, расправила плечи, вздёрнула подбородок и протянула ему свою лапку:

Это было сказано с такой важностью и выглядело так потешно, что мы с графом с трудом сдержали улыбки.

— А вы видели мамин портрет? Он представлен на выставке, — светским тоном поинтересовалась она.

— Нет, к сожалению, не успел, — искренне сожалел мужчина.

— Советую посмотреть. Он у госпожи Ловель получился на диво удачным.

Этьен склонил голову, показывая, что внял ее совету, а потом посмотрел на меня, и мы оба не смогли сдержать улыбок, уж больно потешно выглядела в этот момент юная леди.

До дома доехали довольно быстро, и я пригласила Этьена на чай. Все же нам многое нужно было обсудить, и удобнее это было сделать дома. Все равно господин Мовельдик разрешил сегодня до обеда в оранжерее не появляться.

Дети, сняв теплые плащи, отравились во двор проведать и покормить своего вороненка. Оказывается, этого проглотика нужно было обеспечивать едой каждые два часа, и не абы какой, а специальной перетертой смесью каш с мясом. В общем, нюансов было много, но это детей не смущало, и они делали все, чтобы помочь птенцу.

Мы же с Этьеном чинно попили чай, то и дело поглядывая друг на друга и испытывая непонятно откуда взявшуюся неловкость. Разговор получался рваным и ни о чем. Наконец, чашки были отставлены, и мы перешли к серьезным вещам:

— Ани, нам важно понять, кто ты и откуда взялась на том берегу, поэтому рассказывай все, что помнишь, не упуская даже самых незначительных деталей.

И я рассказала. Поделилась и теми умозаключениями, которые озвучила госпожа Ловель.

— И все же странный у тебя браслет, — внезапно сощурил глаза мужчина. — Слишком обычный для той, на ком было дорогое платье аристократки.

— Ну, может, оно было и не для аристократки, — пожала я плечами.

— И тем не менее на горожанках ты такого не видела.

— Не видела, — пришлось признать.

— Покажи свой браслет еще раз. Может, мы чего-то не заметили, — и протянул руку.

Я не знала, что и делать. Опять все упиралось в этот хельватский браслет! И вот что мне делать? Признаться или все скрывать? Чем для меня аукнется правда? Поймет ли он?

— Ани, в чем дело? — он смотрел на меня с таким участием, что у меня язык не поворачивался соврать.

— Я... Мне... Это... — блеяла я под взглядом его внимательных глаз.

Вот, кажется, взрослая женщина, а веду себя как ребенок, даже злость на себя взяла.