В очереди за счастьем (СИ)

Это она умела сглаживать углы, поддерживать связь между членами семьи, укреплять ее. И папа… Он же к ней нормально относился, дарил подарки, помнил про праздники, не экономил ни на ней, ни на нас, детях. Казался довольным жизнью. А потом взрыв… И всё летит к чертям. И вместо заботливого отца — чудовище, жаждущее развлечений и напрочь забывшее об обязательствах. А вместо миротворца — железная леди, у которой характер потверже, чем у многих мужчин. Нет, я не осуждала маму за то, что она не ушла в одной ночной сорочке, а смогла отстоять свое. Это было правильно. Но факт оставался фактом — с Марком мне было некомфортно. И я ничего не могла с этим поделать. Хотела обратно в свою семью, где папа — защитник и добытчик, а мама — хранительница семейного очага.

— Смотри, куда идешь! — строго произнес приятный голос.

И я, вынурнув из своих размышлений, обнаруживаю себя уткнувшейся в чью-то мускулистую грудь. Поднимаю глаза и поражаюсь оттенку глаз, которые на меня смотрят. Синие… Как ночное небо. Очень яркие. Это не может быть естественный цвет…

Я в какой-то прострации. На мои плечи ложатся две сильные руки.

— Эй, ты чего? Ушиблась? — голос звучит заботливо. Глаза смотрят с участием.

В себя приходить не хочется…

Встряхиваю слегка головой.

— Нет. Задумалась… Извини… — отходить от него тоже не хочется.

И пусть такие мальчики невсерьез. Слишком избалованы вниманием девочек. Пусть…

— Мот, — резкий голос приводит в чувство нас обоих, — Ты чего с этой малолеткой обнялся? Она ж из восьмого класса.

Оборачиваюсь. А вот этому грубияну хочется треснуть по кумполу. Чем-то тяжелым.

— Ой! — вырывается у меня прежде, чем я соображаю, что так себя вести не надо, — Взрослый нашелся. С горшка-то давно слез?

Это я, конечно, зря. Мальчишка высокий, раскаченный. занимается единоборствами. Впрочем, они все тут чем-то занимаются. Их папы растят подобие себя. Улучшенные версии.

— Мелочь, иди учиться. И не приставай к взрослым мальчикам.

— Я и не пристаю, — шиплю на него гадюкой, отодвигаясь от объекта своего обожания. Врезалась я в Матвея и правда случайно. Последнее время слишком много думаю о том, что наша жизнь катится не туда.

— Ден, не пугай ребенка, — смеется Матвей.

Это почему- то обижает. Хотя я их обоих понимаю. С высоты их восемнадцати, крутых тачек, подаренных родителями на дни рождения, на которых они ездят в школу, пятнадцатилетняя я действительно еще очень и очень маленькая. Пусть и выгляжу старше. Но связываться с малолеткой никто из них не будет…

Обида, наверное, ясно читается на моем лице.

— Ладно, ладно, — Матвей, или как его зовут в местной тусовке, Мот, поднимает обе руки вверх, показывая, что признает свой промах, — Не пугай эту очаровательную девушку.