Гуманный выстрел в голову

Наконец, доведя пищу до нужной мягкости, Бист широко развел челюсти и опустил голову навстречу моему лицу. Трава и правда была вкусной.

Тем временем на каменной террасе, чуть в стороне от нас, раскрылась небольшая дверца и наружу выбрался местный обитатель. Уанка оказались значительно меньше нас размерами, с четырьмя волосатыми конечностями и относительно крупной округлой головой. Внешние органы слуха напоминали две полуокружности, симметрично расположенные по бокам черепа, глаз было только два, как и у всех млекопитающих, тело покрывала серо-бурая кудрявая шерсть, хвоста или хобота не имелось. Вокруг тазовой области уанка было обернуто примитивное одеяние из растительной ткани; отсюда я сделала вывод, что аборигены обладают уязвимыми половыми органами.

— Вас не пропустят! — крикнул страж. — Убирайтесь обратно в море!

— Мы не из моря, — терпеливо ответил Бист. — В море обитают только наши дети.

Уанка так раскрыл глаза, словно я прыснула ему кислотой в лицо.

— К-какие дети? — пробормотал он.

— Вы должны их знать, — я неодобрительно царапнула скалу задними ногами. — Морских богов знают все!

«Не увлекайся» — предупредил Бист. — «Если они решат, что мы опасны…»

«Мать рассказывала о культуре уанка» — возразила я. — «Они поклоняются зганам, считают их богами воды.»

«Богами?»

«Это понятие присуще только стадным видам псевдоразумных…»

Пока мы обменивались сигналами, уанка скрылся в башне и вновь потянулось ожидание. В этот раз ждать пришлось гораздо дольше, но результат того стоил: на каменную террасу выбралась целая делегация во главе с обнаженным самцом, у которого вся шерсть на голове и в паху была тщательно выбрита. На груди он носил бронзовую пластину с выштамповкой, отдаленно напоминавшей молодого згана.

— Кто вы, говорите, кто вы, излагайте!!! — завопил лысый уанка.

Я повторила нашу историю. Абориген затрясся.

— Аракара? Аракара-самун? Тьон аракара?"

"— Да, самец и самка аракара, — ответила я на родном языке, слегка удивленная знаниями уанка. Впрочем, его знания, видимо, этими словами и кончались. Сцепив длинные верхние конечности за головой, уанка опустился на колени, прижался лбом к скале и быстро затараторил:

— Простите этих воинов, божественные, они глупы, неразвиты и плохо пахнут. Я жрец, я носитель знания, я не осквернен. Я достоин говорить с вами?

— Говори, — позволила я.

— Отец и мать! — уанка вскочил, потрясая конечностями. — Вы явились! Было сказано: в зеленый день придут отец и мать! Было сказано?! — с этими словами он так пнул соседнего аборигена, что тот едва не свалился в пропасть.

— Истинно… — пробормотали все уанка, поспешив отодвинуться от жреца.