Гуманный выстрел в голову

И обнял сэр Алан свою возлюбленную, и поцеловал её в чело, и сказал: «Моя Селена, я вернулся к тебе во славе и доблести, а ты несвободна. Бежим же теперь со мною на другой край мира, где никто не найдёт и не разлучит нас». И отвечала ему на это Селена: «Мой Алан, обманом выданная за другого, я клялась ему в любви и верности. Я понесла от него, и я родила ему детей. Я в долгу перед ним и перед его детьми, и я не смею нарушить этот долг, ибо хоть любовь моя не ослабевала ни на миг, но мой долг сильнее любви. Уходи же, и не возвращайся никогда, дабы не смущать мой покой».

Девочка хмурится и морщит короткий кривой носик. Это место она не любит. Странная какая-то эта Селена. Что значит — долг сильнее любви? Нет ничего сильнее любви. Девочка в этом уверена, хотя никогда не знала ни того, ни другого, хотя где-то очень глубоко внутри её слабеющего тела тихонько скребется знание о том, что сильнее долга, сильнее любви, сильнее всего. Но об этом девочка думать не станет.

— Долго же ты меня ждала…

— Ну, знаешь ли! Бросил меня брюхатую и удрал от батюшкиного гнева, а меня оставил расплачиваться за двоих!

— Я странствовал.

— Странствовал он! Слышала я про твои странствия. Таскался в наёмнической армии. Небось переимел всех портовых шлюх по обе стороны моря.

— Ну, положим, ты тоже времени не теряла.

— А что мне, в девках было оставаться? Откуда я знала, что ты вернёшься? К тому же меня заставила мать.

— Ага, тебя заставишь…

— Что-что ты сказал?

— А ты бы поехала со мной?

— С тобой? Куда?!

— Всё равно… Я неплохо заработал… Я теперь…

— С ума сошёл? Тыняться по миру с тобой, оборванцем?

— Я тоже способен на высокие чувства.

— Ну конечно. Я никогда и не сомневалась.

— Ладно… Раз не хочешь… Ну иди сюда…

— Тихо! Идиот… Покои мужа над моими!

— А мы не будем шуметь…

— Дурак… Пусти меня! Ах, что же ты… делаешь… ах-х…

— Дай я покажу тебе, чему научился у портовых шлюх…

— Алан… что ты…

— Моя прекрасная леди Селена…

— Алан не мог противиться воле своей возлюбленной, но пожелал увидеть её ещё лишь раз перед тем, как покинуть навсегда. В тот день в замке великого герцога устраивали большой пир, и Алан проник в чертог под видом менестреля.

Девочка приподнимает голову, нетерпеливо убирает с лица тоненькие спутанные волосы. Начинается самое интересное, самое сладкое, самое красивое. Самое тёплое. И лёгкое, лёгкое…

— Много в тот день было в замке менестрелей, и каждый из них пел лучше другого. Сэр Алан никогда прежде не держал в руках лютни и не слагал песен, но лишь только взгляд его упал на леди Селену, сидевшую по правую руку от мужа, слова сложились, и пальцы сами побежали по струнам. И поразились все красоте и нежности его песни, ибо было в ней столько любви и печали, сколько не было во всех иных песнях, вместе взятых.