Гуманный выстрел в голову

Этот стук, мать вашу, шум, грохот, ненавижу, да хватит уже колотить, я и так уже почти сдурел от этого грохота! От всего этого грохота!

— На х…! — уверенно заорал он, пытаясь удержать листки с партитурой в дрожащий руках. — Щас я выйду, мать вашу! Щас только приведу себя в ФОРМУ!

— Родя, это я. Открой, пожалуйста.

Листки посыпались на пол.

Он никогда этого не хотел.

— Как рука? Болит?

Родион вздрогнул, отвёл взгляд от злой бабы на обложке «Современной работницы», уставился на свою руку. Бинт немного сполз, пальцы начинала точить далёкая тупая боль.

— Не-а, — сказал он и неловко поправил повязку левой рукой. Алиса обогнула стол, присела на корточки, вздохнула.

— Дай я…"

"Пока она возилась с бинтом, Родион рассматривал пробор в её волосах. Белый-белый на фоне отросших тёмных корней, немного сальных, хотя она вроде бы не так давно мыла голову. У Алисы жирные волосы, хотя она предпочитает называть их «проблемными», и ей нужен какой-то особенный шампунь, на который у них, само собой, нет денег. Родион снова почувствовал мимолётный укол вины и тут же разозлился на себя. Сама виновата. Пошла бы с ним на Фабрику, как он звал. Там у неё был бы какой угодно шампунь. И косметика, и одежда, и красивая мебель… И даже большой белый рояль. С позолоченными педалями и фигурным пюпитром для нот. Её тайная мечта.

— Ты никогда не думал, что можешь потерять работоспособность? — Алисин голос звучал ровно, но Родион слышал в нём затаенный страх. — На вашей Фабрике ведь не выдают пособий по инвалидности. И что тогда? — она перевернула его забинтованную руку ладонью вверх и уставилась на кончик бинта, выглядывающий из-под повязки.

— Да ничего такого не будет. Это всё не так страшно, как ты думаешь.

— Чем ты там занимаешься? — она понизила голос до шёпота, всё так же сидя на корточках у его ног и держа его руку в своей. Глаза у неё были как будто заплаканные. — Чем ты там всё время занимаешься?

— Это промышленная тайна, — неловко пошутил Родион. С каждым разом придумывать новые шутки было всё сложнее и сложнее.

Алиса закусила губу, поднялась. Стала собирать грязную посуду, гремя чашками о раковину. Родион видел, что она сердится, но молчал. Всё, что мог, он уже давно ей сказал.

Он взял журнал, тупо полистал, разглядывая плечистых широкоскулых женщин, рекламирующих хозяйственное мыло и новейшие противозачаточные средства. Ребёнка они так и не завели. И, наверное, уже не соберутся — обоим за тридцать. Он-то ничего, но Алисе просто поздно рожать, к тому же она такая слабенькая, — может и не выдержать. Хотя, наверное, оно и к лучшему — они и вдвоём-то едва вытягивают.

«Попросить ребёнка, что ли? Там», — мелькнула вдруг мысль. А что? Ему бы хотелось почувствовать себя отцом. Может, потом увидеть своего сына во сне.