Гуманный выстрел в голову

— Ты вообще соображаешь, что делаешь?! Ты понимаешь, сколько денег в это вгрохано? А сил? Конечно, тебе по хрен, силы-то не твои! Тебе всё на тарелочке, бля, с золотой каёмочкой подают, а ты ещё!..

— На х…! — громче повторил он. — На х…! На х…! На х…!"

"Он вдруг понял, что охрип, и умолк. Дождался, когда срывающийся от злости голос Кирилла стих, сполз с кресла, дотащился до зеркала и приложился к рассыпанному на столике коксу. Сразу полегчало. Да и в дверь больше не колотили.

— На х… — и голос вроде вернулся. Он завопил: — Идите вы все на х…! Я ничего этого не хотел!

Снаружи глухо и нервно гремел паникующий разогрев.

Он уснул не раздеваясь и провалялся до самого вечера. Когда продрал глаза, на часах было почти шесть. Родион не привык столько спать и чувствовал себя ещё более разбитым, чем утром. Он остервенело протёр лицо ладонями и поплёлся на кухню. Там пахло кофе. Алиса сидела, изящно закинув ногу на ногу, и читала «Современную работницу».

— Кофе, — сказал Родион со значением. — Откуда?

— Премию дали, — ответила Алиса и, положив журнал на стол, встала. Родион сел на опустевший стул и уставился на розовощёкую бабу в косынке, свирепо взиравшую с глянцевой обложки журнала. Поперёк бабы красовался подзаголовок «Нет декретным отпускам!»

— Ты бы лучше на её месте смотрелась, — с уверенностью сказал он. Алиса вздрогнула, жёлтая пенка тревожно заколебалась в закоптившейся джезве.

— Пей вот.

Родион не глядя отхлебнул, по-прежнему рассматривая агрессивную бабу на обложке. Хм, совсем не так он себе представляет эталон современной женщины. Пусть даже сильной, выносливой и способной сказать «нет» декретным отпускам. Женщина должна быть слабой, хрупкой и беспомощной. Как Алиса. Ну да ведь это не мужской, это женский журнал.

— А там ты могла бы, — проговорил он. — И на обложку, и в консерваторию, и…

— Родион! — джезва со стуком грохнулась в раковину. — Я же тебя просила!

— Молчу, — проворчал он, отворачиваясь. Ну и дура. Там было бы возможно всё. Хотя почему было бы? Там возможно всё. Родион повторял эти слова, как мантру — это рекомендовалось эргономическим отделом Фабрики. И действительно помогало. Почувствовать, поверить, уяснить. Осознать, что если в этом мире мы и не можем иметь то, чего хотим, то где-то есть мир, в котором возможно всё. И для нас в том числе. Ну, почти нас… Но это «почти» не имеет никакого значения. Как только стало известно, что учёные нашей заботливой родины открыли существование параллельного измерения, более того — нашли способ влиять на то, что в нём происходит, Родион понял: вот оно. Это шанс, которого у меня никогда не будет. Он тогда сидел с сотрудниками в баре за кружкой пива, расслабляясь после рабочего дня, и без особого интереса следил за прямой трансляцией хоккейного матча.