Гуманный выстрел в голову

То молодые, то в возрасте, то веселые, то серьезные, беззаботные и сосредоточенные, неприметные и насмешливо-красивые, как киногерои пятидесятых. Некоторые, случайно пойманные объективом, исчезали, мелькнув в одной-единственной фотографии на фоне гор или фонтанов южного санатория, а иные, появившись один раз, встречались снова и снова то в пушистых меховых шапках, то в деловых очках, в новых пальто, с новыми морщинами под глазами, с младенцами на коленях, превращающимися постепенно в гладко причесанных школьников, старшеклассников и кадыкастых юношей. Еще страница — и появилась Алина, закружилась в черно-белом калейдоскопе, взрослея от снимка к снимку. Алина на толстых ножках в белом платьице и панамке. Алина с бантом на макушке и пластмассовым совочком. Алина в обнимку с недовольной белой кошкой. Кошка, изгибаясь, выворачивается из цепких детских рук, а дорожка под ногами исчерчена длинными тенями невидимых деревьев. Алина вспомнила эту капризную кошку, бывшую и единственной подружкой, и любимой игрушкой одновременно. Чего только не терпела бедная старая кошка от изобретательной Алины: салаты из подорожника, пеленания и прогулки в кукольной коляске, купания в нагретом на солнце тазу, бинты на хвосте, банты на тощей шее и проволочные кольца на щиколотках, У нее еще имя было такое странное… Смешное и необычное… То ли Миска, то ли Ложка… То ли Киска, то ли Коска… Алину словно током ударило. Точно! Ее звали Коска!

Коска, потому что маленькая Алина не выговаривала букву Ш.

Белая Коска давно умерла и выпала из Алининой жизни, как вырванная страница из книги. Хотя, не совсем так. Кое-что от белой Коски осталось и сидит сейчас на коленях, мурлыча единственную для всех кошек песенку — Пемоксоль, пра-пра-пра несчетное количество раз внучка капризной Коски. Да и Коска в конце концов всего лишь кошка, где не выговаривается буква Ш.

— Иди за белой кошкой, — прошептала Алина.

Пемоксоль тут же с готовностью придвинулась поближе и уставилась на Алину желтыми немигающими глазами. «Сигнал светофора «Приготовиться», — ни к селу, ни к городу подумала Алина, а кошачьи черный зрачки вдруг странно приблизились, выросли, слились в одно непроницаемое пульсирующее пятно. Алина испугаться не успела, как вздувшаяся черная дыра всосала ее внутрь и поволокла по крутящейся спирали вниз.

— А-а-а… — закричала Алина, зажмурившись, но крик отстал от нее и закружился где-то позади, как сорванный с дерева осенний лист.

Когда Алина открыла глаза, она ничегошеньки не увидела. В черной дыре царила такая темнота, какая, наверное, видится только слепым. Алина подумала, что она, должно быть, куда-то летит.