Власовцев в плен не брать

Зачем это знать командиру истребительного авиаполка, Герою Советского Союза?

…Странно было видеть младшему лейтенанту Калюжному, командиру экипажа штурмовика Ил-2 знакомые места сверху. Что и говорить, внизу и Яровщина, и окрестные болота, и чернавичские хутора, и пуща выглядели иначе.

Миновали лесную деревушку. Два двора сожжены, одни белые печи торчат, остальные целы. Но, похоже, пустые. Хлева распахнуты. Хаты мёртвые. Дальше линия пехотных окопов. Позади две противотанковых пушки. А вот и сигнальные ракеты пошли. Две белые, как условлено. Свои. Дальше – «котёл». Не видно, чтобы из «котла» выходили с белыми флагами. Что ж, нет так нет.

Ведущий уже заметил цель, начал снижаться для атаки.

Самолёт перед первой атакой тяжёлый, руля слушается с трудом. Пикировать нельзя, можно не выйти. Земля близко, вот они, верхушки деревьев. Ещё несколько метров – и начнут хлестать по плоскостям. Первые пуски производятся, как правило, почти с горизонтального полёта. Это надо знать как «отче наш» и не увлекаться.

– Федя, – скрипнуло в наушниках голосом лейтенант Коростелёва. – Вижу цель. Две коробочки. Атакуем с ходу. По всей длине колонны. Выходим с левым разворотом.

– Понял, командир. Атакуем по всей длине колонны и выходим с левым разворотом.

– Коробочки, Федя, кор-ро-боч-ки-и-и-и!

Вначале вниз по курсу под углом примерно тридцать градусов пошла пулемётная трасса. Ведущий производил пристрелку. И тут же под крыльями вспыхнуло, затрепетало, и четыре струи ушли вниз, в точности повторяя траекторию пулемётной трассы.

Калюжный снизился ещё сильней, наклонил нос самолёта ещё на градус. Машина вздрогнула. Мгновенно потеряла скорость. По левому крылу хлестнула пулемётная очередь. Полетели куски обшивки. Отвечают, сволочи. Значит, хвосты ещё дыбом держат. Бить и бить их надо…

Машина выровнялась. Руля слушалась хорошо.

Теперь надо сбросить бомбы.

Внизу мелькали фигурки бегущих к лесу людей.

Две чёрных капли оторвались от плоскостей машины лейтенанта Коростелёва. И тотчас самолёт Калюжного подбросило, как будто он налетел на сугроб. Взрывная волна. Один, два, три, пошли… Две пятидесятикилограммовых бомбы ушли из-под его плоскостей. Парный взрыв. Самолёт снова встряхнуло, но уже не так сильно.

– Егор, что в небе? – спросил он по переговорному устройству стрелка.

– Небо чистое, – ответил стрелок.

– Хорошо. Посматривай.

– Понял, командир.

Ведущий потянул левее дороги с небольшим набором высоты. Вслед за ним начал выходить из атаки и Калюжный. Пробоина на плоскости светилась. Кусок фанеры трепался на ней. Но машина не потеряла ни маневренности, ни управления.

– Федя, заходим на вторую, – послышалось в наушниках.

Машина прочувствовала лёгкость.