Вера в ближнего

Каждую новую границу старается пройти так, чтобы выжать из нее максимум бонусов. Для прокачанного игрока — перспективная тактика.

Но опасная и нервирующая для того, кому надо всего лишь оказаться на другой стороне без лишних наград и трофеев.

Лидер ладно — зло привычное. Его вряд ли исправишь. Март есть Март, что с него взять… кроме пива.

Читер уверен лишь в двоих: в Клоуне и в Толстом. И частично в Дворнике. Почему частично? Да потому что кваз такой же мутный тип, как и Март. Только с Мартом многое в последнее время прояснилось, а вот с этой глыбой ходячей — нет.

Что-то с ним не так. Да, нельзя не признать, что боец он прекрасный. Мало кто с голыми руками способен выйти против пары бронетранспортеров и разделаться с обоими. Да и во всех прочих напряженных ситуациях он показывал себя идеальным бойцом.

Но ни один головорез не сто́ит белой жемчужины. Этот трофей, конечно, и рядом не лежит с золотой, но он тоже выдающийся до такой степени, что, даже имея за душой огромные деньги, достать его непросто.

А Март запросто достал.

И так же запросто расстался с ним, отдав квазу.

Вот это Читера в Дворнике и напрягало. Слишком настойчиво намекало на возможный подвох.

А подвохи никто не любит.

Но все прочие участники похода напрягали на порядок больше. А некоторые на много порядков больше. Даже Кнопка, с которой Читер относительно благополучно пережил первый рывок, дважды возвратившись в ряды отряда с ее помощью, не казалась сейчас настолько же полезной, как тогда.

А что еще можно сказать о девушке, которую Толстый притащил на себе, будто рюкзак. Оказывается, у этой тихони и правда нервный срыв. Причем срыв конкретный и опасно затянувшийся. И боролась она с ним сомнительными методами. А именно: засела в какой-то дыре и то напивалась до чертиков, то резала себе вены, едва не доходя до смерти, то жменями глотала сильнейшие антидепрессанты, где одна таблетка способна лошадь в овощ превратить.

А иногда принимала и вещества похуже.

Толстый все последнее время проторчал при Кнопке, пытаясь вернуть ее к нормальной жизни. Даже нашел ей психолога, который профессионально поработал пару сеансов. Содрал за это немало и уверенно заявил, что месяц-другой терапии, и все наладится.

Месяца-другого в распоряжении Толстого не было. И потому он спровоцировал Кнопку на совместную пьянку. Накачал ее до зеленых чертиков, да и сам набрался до такой степени, что едва сумел дотащить ее до грузовика, куда закинул, будто мешок с картошкой.

А потом завалился рядом с присткой и растянул губы в расслабленной улыбке человека, качественно выполнившего свою работу.

Но, какие бы проблемы ни наблюдались у Кнопки, с ней Читер уже не один фунт лиха выхлебал. Она свой человек, пусть и слегка вышедший из доверия.