В твоих руках не страшно

Но для своих детей, и особенно дочерей, если они у меня, конечно, будут, мне хочется прежде всего счастья и возможности самим выбирать свой путь, чего никогда не было у меня самой.

Оборотни уехали. Аедан с братом ушли заниматься своими делами, а мы с Тори внезапно оказались предоставлены сами себе. И подруга позвала меня в свои покои, чтобы показать, как она тут во дворце устроилась. Я не стала отказываться, самой стало интересно.

Теперь, идя дворцовыми коридорами под руку с Тори, я с удовольствием осматриваюсь вокруг, больше не обращая особого внимания ни на попадающихся на нашем пути придворных, почтительно склоняющих перед нами головы, ни на шагающих позади охранников.

Мне тут нравится, хоть всё и выглядит довольно сдержанно. Нет той кричащей безвкусной роскоши, которой любят окружать себя вельможи Аделхея, следуя примеру своего короля. Нет обилия позолоты и лепнины, множества статуй, барельефов и кучи плохо сочетающегося декора.

На стенах кое-где висят картины и вышитые гобелены, многие из которых скрывают потайные ниши и тайные проходы. Потолки расписаны разными сценами из жизни королевского рода. И само собой батальных сюжетов там больше всего. Мраморный пол радует глаз странным, но очень красивым узором. Но больше всего мне нравятся окна. Высокие, стрельчатые, местами витражные, отчего помещения залиты разноцветными лучами солнечного света, ажурной вязью бликов играющего на стенах и каменном полу. Красиво, аж дыхание перехватывает порой. Мне только растений не хватает. Я бы везде их в кадках наставила, будь моя воля. Может… Аедан позволит? Раз уж мне здесь жить…

И вот мы наконец на месте.

Стражники у входа распахивают перед нами двери. Переступаем с Тори порог.

И тут же слышим грохот, звон разбитого стекла и испуганный женский вскрик.

Прежде, чем мы с подругой успеваем хоть как-нибудь отреагировать, в комнату врываются наши охранники, закрывая нас своими телами. А за ними и стражники.

— Простите, ваше высочество… и ваше величество, — лепечет испуганная и белая, как мел, Хэфи, которая и создала весь этот переполох, уронив поднос с посудой. — Я случайно, я сейчас уберу. Простите меня, умоляю.

Увидев, что никакая угроза нам с принцессой на самом деле не угрожает, воины опускают оружие.

— Оставьте нас, пожалуйста, — просит у них Тори. — Я сама разберусь со своей служанкой.

Мужчины с почтительными поклонами удаляются. А я всё это время смотрю на бедняжку-горничную. То изумление, с которым она на меня таращится в ответ, не оставляет сомнений, что именно так поразило девушку. Она меня узнала. Этого, собственно, и следовало ожидать.

Вздыхаю тяжело. Что-то слишком я расслабилась. Но и прятаться ведь больше не выйдет. Слишком многие обо мне уже знают. Как бы беды из этого не вышло.