В твоих руках не страшно

Зато взаимная ненависть исправно передавалась из поколения в поколение. В общем, за века много крови пролилось с обеих сторон. Рагры сильны. Но туманные всегда были непревзойдёнными убийцами. И наносили удар за ударом, пока из рода Рагров не остался только один его представитель. Последний. Мой отец. И он жестоко отомстил за смерть своей семьи. Завоевал княжество туманных, присоединив его к Раграсту, и безжалостно уничтожил весь княжеский род. Так он думал.

О боги. Как же это страшно, когда ненавидят и враждуют целые рода, кланы, расы, истребляя друг друга веками. Когда за деяния предков кровью платят их потомки.

Аедан осторожно вынимает из моих волос диадему, а потом одну за другой шпильки. Распускает всю причёску, зарываясь пальцами в пряди. Массирует мою голову, снова заставляя меня чувствовать себя жадной до ласки кошкой. И продолжает свою мрачную повесть.

— После войны, прошли годы. И однажды, отправившись в одну из наших провинций, отец случайно встретил самую прекрасную светлую ведьмочку, какую только видел. И его тьма сразу же признала в ней избранную. Да и девушка не осталась равнодушна. Но она путешествовала со своей матерью, прорицательницей Кахин. И та категорически запретила дочери видеться с её избранником. Даже попыталась увезти её из Раграста. Вот только отец не позволил. Нашёл. Забрал девушку себе. Предложил стать женой. Мама согласилась. Но Кахин на этом не успокоилась. Она ещё долго пыталась уговорить дочь отказаться от этого брака. Грозилась страшными карами от судьбы, мол этот брак противоречит предначертанию. Упрекала дочь в том, что она выбрала мужчину, с которым даже наследницу себе родить не сможет.

— Почему? — удивляюсь я.

— В роду Рагров всегда рождались только чистокровные демоны. Те, кто сможет принять силу и служение Маоху, — поясняет мне Аедан.

Значит, если у нас будет ребёнок, он будет тёмным и похожим на отца? Представив маленького темноволосого и черноглазого мальчишку, такого милого и серьёзного, маленькую копию Аедана, я даже замираю от ошеломляющего и щемящего в груди осознания. Я хочу, чтобы это видение стало реальностью. Мне бы хотелось родить ему сына. Или сыновей. Или сыновей и дочерей. Ведь лучшего отца для своих детей невозможно и представить.

Но он продолжает рассказывать, и мне приходится отложить эту будоражащую мысль на потом.

— В общем Кахин шипела и плевалась очень долго, насколько я знаю. Но мама всё равно выбрала нашего отца. В результате наша дражайшая бабуля от неё во всеуслышание отреклась. Объявила, что это решение будет стоить будущей королеве Раграста жизни, и при первой же возможности сбежала из дворца, а потом и из королевства.

— То есть… она знала, что её дочь погибнет, — удивлённо вскидываю я голову.