Твой шёпот в Тумане

переживём мы эту ночь или нет. Это непросто жестоко, вард Вульфрик. это чудовищно.

Северянин спешился. И подошёл ко мне вплотную. Он явно обдумывал мои слова, и они не пришлись ему по вкусу.

— На будущее никогда не кричи на меня прилюдно, — негромко отчитал он. — К вашему сведению, нет у нас с вами никакого будущего, — огрызнулась я, поражаясь своей смелости. Но сейчас, после всего, что я пережила, просто не могла оставаться трясущейся мышью.

— У нас есть будущее, очень счастливое и светлое, — прорычал он недовольно. Я открыла было рот, чтобы возразить, но он прижал к моим губам палец. — Угроза была, и люди сидели на телегах, потому что так было нужно. Я никогда не играю людскими судьбами и жизнями. Возможно, я был неправ, не разъяснив суть того, что происходило этой ночью. Но согласись. у нас с тобой не было времени для откровенных разговоров.

Я насупилась, но продолжала молчать. Хотел бы рассказать — не молчал и не позволил бы мне в страхе трястись.

— Злишься, — хмыкнул северянин, — твоё право. Сейчас я отведу тебя в наш временный дом. Людей расселят и накормят. Эта ночь подошла к концу. Успокойся, Томмали. Всё. Мёртвых больше нет.

За забором раздался громкий звук горна.

— А вот и подмога, — хмыкнул северянин. — Пусть теперь трупы собирают.

Глава 42

Подхватив под руку, вард настойчиво повёл меня в один из свежеотстроенных домов. Все они были однотипные, и я вдруг поняла, что варды живут так же, как и их воины. Никаких княжеских хоромов: простой одноэтажный дом с пристройками с двух сторон. Большие окна, аккуратное крыльцо с тремя ступеньками. Всё просто и обыденно. Даже намёка на роскошь нет.

Войдя в дом, мы миновали узкий коридорчик и прошли в большую гостиную, у стены стояла широкая лавка, обитая тканью. Больше мебели не наблюдалось.

Зато я заметила три двери. Прикрыв рот рукой, я еле сдержала нахлынувшие эмоции.

— Словно домой попали, — сонно шепнула позади меня Эмбер, которую принёс на руках вард Сай. Голос сестры, заспанный и тихий, громом прозвучал в моей голове.

— У нас также было. Большая комната, только стол посередине. А ещё печь у стены дополнительная для растопки зимой, папка её пристраивал. Хорошо это помню. Дверь напротив вела на кухню. Каждое утро мама громко гремела там чугунками. Она готовила сначала для собак, а потом нам на завтрак кашу. Спальня родителей располагалась справа, а наша комната слева. Её поделили надвое.

Лестра и Томмали спали в одной части, а я в другой. Так мама решила: я болела часто и ночи напролёт не спала. Вот чтобы девочкам не мешать, меня и отселили, — ‚Эм как-то грустно рассмеялась и добавила: — а я всё равно к Лестре под бок бегала спать, она никогда не сдавала, даже если мама поутру ругаться начинала.

Сестра умолкла.