Твой шёпот в Тумане

Мне больше интересно явятся ли сюда изготовители этого войска. Или снова затаятся, как крысы в норах.

— Вы о гуронах, — шепнула дрожащим голосом я.

— Угу, — пробурчал он, и что-то громко крикнул воинам на незнакомом мне языке.

Гуроны. Одно это слово било по нервам. Мерзкие твари, питающиеся человеческой болью и страданиями. Словно пиявки, они впитывали в себя чужую агонию.

Нелюди.

— Если они придут… — слова застревали в моём горле. Я даже представить боялась, что когда-нибудь столкнусь с этими жуткими порождениями пещер.

— Не если, а когда, — поправил меня Вульфрик. — Есть надежда, что подоспеют они к утру. Но вот опыт прошлых стычек шепчет о том, что выкуривать их из тумана придётся. Не люблю эту возню.

— Вы уже сталкивались с ними? — я удивилась. Гурон боялись все. А тут такое пренебрежение в голосе.

— Сталкивался. Крысы и крысы. Умные, хитрые и зубастые, — отмахнулся северянин.

— Но они же до нас не доберутся.

— Нет, — уверенно произнёс он. — Ты и твоя сестра в безопасности.

Кивнув, снова глянула на запертые врата. Сильный удар заставил их пошатнуться.

Я замерла. Ещё удар. Врата тряслись, словно кто-то их таранил.

— Вульфрик, — прохрипела я, схватив мужчину за руку, — скажи, что они не прорвутся. Пожалуйста.

Мужчина за моей спиной глухо рыкнул и громко отдал непонятный приказ на всё том же гортанном языке. Возницы быстро рванули к телегам с людьми и забрались на козлы. Послышался испуганный ропот.

— Нет, пожалуйста, — моя рука сильнее сжала мужское запястье, — пожалуйста, остановите их.

Новый приказ резанул слух, и я позорно разревелась. Моя стойкость закончилась.

Я сломалась и теперь просто хотела дожить до утра. Закрыв рукой лицо, тихо плакала.

— Всё будет хорошо, Томма, — выдохнул мужчина мне в волосы. — Эта ночь скоро закончится. И мы отправимся отдыхать. Ничего не бойся, девочка. Всё будет хорошо.

Всхлипнув, я, качнувшись, перекинула ноги на одну сторону, и обняла Вульфрика за талию, прижимаясь к нему. Вокруг всё также бегали воины. Летели стрелы. Кто-то, как и я, плакал, кто-то обречённо глядел на врата.

Прикрыв глаза, тихо запела мамину колыбельную. Мне казалось, что я схожу с ума.

Что эта ночь последняя, и я её не переживу. Уткнувшись в мужской лёгкий кафтан, вдыхала родной запах свежего дерева, и вспоминала счастливые дни детства.

Расплатившись сильнее, обняла варда крепче.

Врата сотрясались, неупокоенные не бросали попытки прорваться к живым. Их крики становились всё громче.

— Остановите их, — всхлипнула я. — Пожалуйста."

"Меня трясло. Вард опустил голову и внимательно вгляделся в моё лицо. Он хмурился. Его брови осуждающе сошлись на переносице. В бордовых очах, словно лава, полыхал огонь.

— Успокойся, Томмали, — прорычал он — Приди в себя.