Твой шёпот в Тумане

Ты стоишь в кухне в мокрой одежде и даже не думаешь, что можешь снова заболеть.

— Саи меня вылечит, — хмыкнула я.

— Душа моя, он, конечно, вылечит, но лучше всё же пойти и переодеться в сухое.

Сразу отбери, что из вещей ты возьмёшь с собой.

— Я одежду быстро соберу, — с этими словами я побежала на выход, но Вульфрик ловко поймал меня за руку.

— Нет, — он поджал губы, — эти линялые тряпки останутся в этом доме. С собой только то, что будет надето на тебе.

— Но в чём я буду ходить? Эти вещи ещё хорошие, — искренне возразила я.

Тяжело вздохнув, Вульфрик обнял меня и прижал к своему телу.

— Ты будешь ходить в лучших нарядах Севера. Все лавки Шорхата к твоим услугам. Но эти тряпки, за которые ты так упорно хватаешься, останутся здесь."

"— Тебе стыдно за меня, да? — я опустила взгляд на пол, именно этого я и опасалась. Он поймёт, что мы из разных сословий и станет краснеть за меня.

— Нет, душа моя, мне не стыдно за тебя. мне обидно. Я могу дать тебе так много, а ты не хочешь всего этого. Сама подумай, зачем вести то, что ты выбросишь на следующий день. Отдай свои наряды местным, а с собой возьми только то, что дорого как память.

— А девочки?

— А девочки меня не касаются: за твою младшую сестру будет думать Сай, а у Лестры своего ума в избытке, — проворчал Вульф.

Кивнув, я прижалась лбом к его груди. Спорить было бесполезно и я отступила. — Тебе нужно помыться, — шепнул Вульф мне на ушко, — и переодеться в сухое и чистое.

Подняв меня на руки, мой северянин вышел из кухни и, игнорируя присутствующих в гостиной людей, отнёс меня в нашу комнату. Пинком отворив дверь в ванную, поставил прямиком в пока ещё пустую деревянную бочку.

Потянувшись, я хотела открыть воду, но услышала резкое.

— Не трогай.

Руку отдёрнула и непонимающе посмотрела на мужа.

— Вода может оказаться слишком горячей. Краны давно никто не открывал, — пояснил он.

Кивнув, я ухватилась за подол грязного мокрого платья и стянула его с себя, оставаясь в одной нижней рубашке. Окинув меня взглядом, Вульфрик медленно спустил лямочки с моих плеч.

— Я никогда ничего не боялся. Думал, что самое страшное — потерю матери — я уже пережил, — он хмыкнул, словно смеясь над собой. Сорочка медленно сползала вниз, обнажая мою грудь. — Я ошибся. Ты, Томмали, моя единственная слабость, потерять тебя я не могу.

Медленно склонившись, он поцеловал моё плечо, прикусывая кожу.

— Ты сводишь меня с ума, маленькая правильная девочка. Я хочу стать твоим любимым. Хочу, чтобы ты принадлежала только мне, заботилась только обо мне и любила только меня. Меня одного! Только меня. Я хочу тебя всю целиком только для себя.

Обняв мужа, я сама прижалась в неумелом поцелуе к его губам.

Из комнаты мы вышли только через час.