Твой шёпот в Тумане

 — Но я не помню, чтобы отец занимался этим. Это ведь дело не пяти минут. Тут и камень натаскать, и раствор замесить, окно старое убрать. Грязь, мусор. Я бы такое не забыла.

Повернувшись, поняла, что Вульфрик меня не слушает Его внимание было сосредоточено на печи. Не сообразив, что его так заинтересовало, подошла к нему и положила руку на его предплечье.

— Что такое? — тихо спросила, надеясь, что это просто любопытство.

— Кем был твой отец, Томма?! — хрипло шепнул муж.

— Дровосек, да плотничал много, — взволнованно уточнила, чувствуя — то, что сейчас сообщит северянин, мне совсем не понравится.

— Нет, — мужчина покачал головой. — Никакой он не дровосек. Это алтарь, стужа меня раздери. И не просто булыжник, что стоял в храме, а истинный алтарь.

— Где? — я подошла ближе, но ничего, кроме нашей печи, не видела. — Вульфрик. это уже не смешно. Мой папа не имел ничего общего с богом Тануком.

— Это алтарь. Томма. Руны видишь. — Вульф указал на рисунки на печи.

— Да, это просто роспись. Для красоты, — расслабившись, я улыбнулась.

— Томма, с красотой это ничего не имеет общего. Это алтарь для жертвоприношений. Что твои родители готовили здесь? Вот в этом чугунке, — подняв кухонную посуду, северянин ткнул пальцем в руны, вырезанные внутри на дне.

Признаться, раньше я их там не замечала. — Как часто готовили на этой печи? Что варили в нём?

Чугунок с грохотом приземлился на лавку.

— Да, ничего почти, — я пожала плечами. — Отец ругался и говорил, что нужно экономить дрова. Мама в гостиной готовила, там же, где и мы сейчас. А тут папа порою животных разделывал…

— … ив жертву их приносил, — перебил меня Вульфрик, — а потом вас жертвенным мясом кормил. Что-то мне даже самому страшно спальню твоих родителей вскрывать. Надеюсь, там нет прибитых к стенам младенцев.

— Что ты говоришь?! — я оторвала взгляд от печи и уставилась на мужа. — Никто никакими жертвами нас не кормил. Просто папа не любил, чтобы я с девочками, да и мама, смотрели, как он животных потрошит. Я после его смерти жутко мучилась. когда приходилось в силках зверей добивать. Я же крови-то никогда не видела.

— Да, жрец никогда не позволяет на своём алтаре приносить жертвы другим.

— Да, что ты несёшь такое, — вспылила я. — Мой папа дровосек и охотник.

— Твой папа — сын жреца Танука, — припечатал меня Вульфрик. — И я удивлён, что вы ему не посвящены.

Открыв рот, чтобы возразить, я снова его закрыла. Да. Получается, что сын жреца.

Крыть было нечем. Похоже, я вообще не знала, в какой семье живу и кто мои родители.

Вскрыв третью дверь. Вульфрик уверенно зашёл внутрь.

— Что там? — тихо спросила я, страшась заглянуть.

— Младенцев нет, — то ли пошутил, то ли всерьёз ответил вард.

Зайдя вслед за ним в комнату, я обеспокоенно осмотрелась.