Твой шёпот в Тумане

Мне хотелось человеческого тепла и заботы, хотелось узнать, что же это такое — женское счастье. Какого держать на руках своего ребёнка и засыпать в объятьях мужа, но перед глазами стояли могилы родных. Они уходили один за другим, оставляя в моём сердце выжженную дыру. И от этого хотелось рыдать.

Прижав к своей груди. Вульфрик отнёс меня в комнату и сел вместе со мной на кровать, удобно усадив на свои колени.

— Ты больше никого не потеряешь, моя девочка, — покрывая моё лицо лёгкими поцелуями, прошептал он. — Я увезу тебя отсюда далеко. Туда, где нет тумана и могил. Я построю для тебя лучший дом с садом и качелями. В твоей жизни больше не будет горя. Я обещаю тебе это, Томма.

— Слишком поздно, — повернувшись от его настойчивых губ, я уткнулась лбом в плечо мужчины, — туман уже забрал у меня всё. Детство, молодость, родителей, сестру. Всё поглотил. Я не представляю себе иной жизни, Вульфрик. Ты пришёл слишком поздно.

Руки, обнимающие меня, сжались. Объятия стали просто удушающими, но мне это нравилось. Нравилось ощущать его силу и этот тёплый плен."

"— Не поздно, мечта моя, я пришёл вовремя, — хрипло шепнул Вульфрик. — У каждого из нас своя судьба и своя дорога. Я не могу спасти и вернуть тех, чья нить жизни оборвалась. Но я способен уберечь тебя и твою сестру, если она сама того пожелает. Я способен встать между тобой и туманом. Вырвать у него твою жизнь.

Просто, дай мне шанс. Один и я тебя не подведу.

Замерев, я вдохнула его аромат. Голос в душе тихо шептал — поверь. Но разум не позволял его слушать. Ничего хорошего в моей жизни уже не будет.

— Ты не сможешь сдержать это обещание, — тихо ответила я. — Никто не может.

— Ошибаешься, нежная моя, могу и сделаю, — положив руку на мой затылок, Вульфрик откинул мою голову и вынудил посмотреть в его глаза.

— Разве я не нравлюсь тебе. Я ведь слышу, как неистово бьётся твоё сердце.

Посмотри мне в глаза, моя Томмали, и ответь. Разве ты не желаешь меня, как мужчину, как защитника, как мужа.

Сглотнув, я словно заворожённая наблюдала, как лицо мужчины меняется. Как проступает иней на его бровях, висках, подбородке. В мягких медовых глазах разгорается неистовое красное пламя. Кожа бледнеет приобретая синеватый оттенок.

— Отвечай, Томмали, — прорычал Иной.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить даже словечка.

Его руки на моём теле сжались ещё сильнее.

— Ты всё мне позволишь, — выдохнул он. — Я заставлю тебя полюбить меня. Если будет нужно, привяжу к себе, запру в комнате, увезу в хараи. Но ты сдашься и полюбишь.

Эти жестокие слова, что он говорил мне, никак не вязались с его спокойным усталым голосом и невозмутимым видом.

— Ты ведь мог выбрать любую, — шепнула я.

— Я и выбрал, — мужчина хмыкнул и как-то разом повеселел. — Не любую, а ту единственную, что желаю видеть своей.