В трущобах Индии

Если Кишная был жив и пробрался в Нухурмур благодаря своему переодеванью, погибли все, и принц, и товарищи его, и сам он, ибо туг не мог иметь другой цели, как предать их англичанам… Почем знать, быть может, красные мундиры оцепили уже пещеры! Не было возможности прожить и пяти минут с таким предположением, а потому Барбассон решил немедленно проверить свои подозрения.

План, составленный им, был очень прост; для исполнения его требовалась только ловкость. Принц предоставил свой большой салон членам Совета Семи, которые буквально падали от усталости вследствие продолжительной и быстрой ходьбы, и без всяких церемоний расположились на мягких коврах, разостланных на полу этой комнаты. Ночная лампа, спускавшаяся с потолка, освещала спящих бледным и тусклым светом. Барбассон вошел босиком в комнату гостей; все спали глубоким и спокойным сном. Заметив тщательно место, где находится Кишная, он погасил лампу и лег осторожно подле него; счастливый этим первым успехом, он подождал несколько минут, чтобы дать время пройти легкой дрожи, вызванной волнением. Затем он взял правую руку незнакомца и несколько раз пошевелил ею, как человек, который желает привлечь на себя внимание только того, с кем он хочет говорить; чтобы тот не заговорил сразу громко, он шепнул ему на ухо:

— Кишная! Кишная! Ты спишь?

Сдержанный, таинственный тон этих слов должен был предупредить вопрошающего, что нужно отвечать осторожно. Барбассон с томительной тревогой ждал пробуждения спящего. Если он ошибался, — у него был готов выход: он спросит незнакомца, не желает ли он, чтобы снова зажгли лампу, а последний, не понимая ничего со сна, не придаст значения другим словам, которые слышал. Все это было, впрочем, не важно, если спящий не Кишная. Провансалец спросил вторично:

Вслед за этим он услыхал слова, сказанные еще более заглушенным тоном:

— Кто меня зовет?.. Это ты, Дамара?

Волнение Барбассона было так сильно, что он не в состоянии был отвечать сразу; сдавленное горло отказывалось ему служить; понимая опасность молчания, он призвал на помощь всю свою энергию и сказал «да» — на что получил немедленный ответ:

— Неосторожный! Не произноси здесь моего имени… Все они считают меня повешенным; если они узнают, кто мы такие, — тогда мы не выйдем живыми из Нухурмура… Что тебе нужно?

— Видишь, — сказал Барбассон с большей уверенностью на этот раз, — они погасили лампу… ты не боишься западни?

— Только-то!.. Спи спокойно и дай мне также покой, я нуждаюсь в отдыхе… Никто ничего не подозревает.

— Ты отвечаешь за нас… я не особенно покойно чувствую себя здесь.

— Да, я отвечаю за всех вас… Спокойной ночи, трус, и не буди меня больше.