В трущобах Индии

Повторив ему несколько раз, чтобы он самым тщательным образом заботился о брате и сестре во время переезда из Цейлона в Пондишери, Сердар, весь поглощенный серьезным делом и важными проектами, которым он посвятил свою жизнь, объявил мнимому графу Эдуарду де Монмор де Монморен, что им пора расстаться.

Вместо того, чтобы пожать ему руку, как джентльмену, с которым он только что познакомился, Сердар протянул ему обе руки, и молодой человек с жаром бросился в его объятия.

— До свиданья, дитя мое! — сказал авантюрист растроганным голосом. — До свиданья в Пондишери…

Сердар и Рама-Модели проводили Эдуарда и Сиву-Томби до первых обработанных полей, чтобы защитить его в случае неприятных встреч. Дойдя до большой дороги из Пуанта де Галль в Канди, где больше нечего было бояться встреч с хищниками, они простились с ними и направились поспешно к озеру Пантер, чтобы оттуда вместе с Нариндрой и Сами идти на поиски генерала.

Пока Сердар и Рама-Модели, нисколько не заботясь об опасных гостях, с которыми они могли бы встретиться, взбираются по крутым склонам Соманта-Кунта, мы вернемся немного назад, чтобы узнать, какие важные причины могли так долго задержать Боба Барнета вдали от его друзей.

Как ни был беззаботен генерал, он все же был не таким человеком, который ни с того ни с сего причинил бы столько смертельного беспокойства, и мы действительно увидим, что без чужой помощи он не мог освободиться из того положения, в которое он, сам того не желая, поставил себя.

Получив от Сердара разрешение поохотиться несколько часов, он отправился с твердым намерением не преследовать таких больших животных, как буйволы, вепри, олени, которые могли завлечь его очень далеко, а убить только одну-другую парочку индюшек, с исключительной целью внести некоторое разнообразие в ежедневное меню, которое готовили Нариндра и Сами и которое, как уже известно, состояло из рисовых лепешек и кофе, подслащенного тростниковым сиропом. Пища такого рода, говорил генерал, пригодна только птицам или индусам.

В качестве заслуженного охотника, которому достаточно войти в джунгли, чтобы по известному расположению местности, качеству и большему или меньшему обилию растительности понять, с какою дичью ему придется иметь дело, он тотчас же обратил внимание на расстилавшийся перед ним ковер водяных мхов и тростников, которые всегда и во всякой стране указывают на присутствие болота. По свойственному ему высокому уму он сейчас же сказал себе, что раз это болото, то здесь, следовательно, не может быть сомнения в присутствии водяной дичи; довольный пришедшим ему в голову рассуждением, он представил себе мысленно полдюжины чирков и и столько же бекасов, жирных и на вертеле, над огнем, приготовляемых для ужина.