Поверить в чудо [трилогия]

А теперь, извините, мне пора, - она обошла ошалевших от её слов черных, села в машину, которую торопливо подогнал к тротуару Виктор, и лишь затем, когда автомобиль уже тронулся, начала хихикать.

       - Представляешь, у этих баб просто язык отнялся от изумления, хотя злобой исходили, словно только что из преисподней. Одно меня радует, вокруг них вились две здоровенные осы, и я очень надеюсь, что они их покусают.

       - Бабы ос покусают?

       - Да нет, наоборот, осы... - Ольга, не договорив, стукнула Виктора в плечо, - не смеши меня.

       - Потому что сейчас не время.

       - Глупости, - отмахнулся Засуха. - Я на личном опыте убедился, что люди, хоть и незаметно, но всегда улыбаются на похоронах, потому что подсознательно ...или вполне сознательно, радуются, что это не они легли в могилу. И ничего плохого в такой реакции нет, это как раз вполне нормально для живого человека, иначе мы бы вымерли от жалости к себе еще тысячи лет назад.

       - Ох, Виктор, - вздохнула Ольга, - что бы я без тебя делала? Ты так вовремя подъехал, когда я вышла из кафе.

       - Так мы ж заранее условились, что поедем домой вместе, вот я и встал первым из-за стола, когда увидел, что ты прощаешься.

       - А я и забыла совсем, прости.

       - Ничего удивительного, тебе столько пришлось пережить за это время, а тут еще черные. Это же они были, я не ошибаюсь? А такая встреча, кого хочешь, может выбить из седла. Не знаю, Оля, что они тебе сказали, но если бы взглядом можно было убивать... - он покрутил головой, не скрывая удивления. - И откуда у них столько злобы?

       - Это профессиональное, дорогой.

       - Как это, "профессиональное"?

       - Понимаешь, обычные люди радуются и смеются, получая удовольствие от положительных эмоций, а у черных удовлетворение вызывает чужое горе, неприятности и беды.

       - Господи помилуй, - выдохнул мужчина. - Ну, ничего, - продолжил он вскоре бодрым голосом, - вечер только начинается. Не попариться бы нам в баньке?

       - В такую жару? - переспросила Ольга, а потом тряхнула головой. - А что? Я согласна.

       Баня с душистым паром мяты и любистка, расслабила девушку до кончиков пальцев, а когда Виктор еще и сделал ей массаж, втирая в сведенные напряжением мышцы душистый крем, Ольга уснула прямо на столе и даже не шелохнулась, когда Засуха отнес ее на кровать и бережно прикрыл махровой простыней. Виктор некоторое время посидел рядом, с удовольствием рассматривая девушку, а потом спустился на первый этаж и вышел на веранду.

       Солнце садилось, быстро закатываясь за горизонт, где-то в лесу мелкой дробью стучал дятел, косые тени от дома падали на траву, затемняя ее до черноты, и только привычное пение кузнечика, встречающего трелью летнюю ночь, заставило мужчину улыбнуться.