Весь Гарднер в одном томе

Харри Неверс опять усмехнулся в трубку:

— Мне кажется, что я не зря заставил фотографа сделать пару твоих снимков в кабинете. Мне почему-то думается, что мы напечатаем их или во во вторник утром, или в понедельник вечером.

— У меня есть к тебе еще одна просьба, — сказал Мейсон.

— Слушай, а они у тебя хоть когда-нибудь заканчиваются? — поинтересовался репортер.

— Да, — ответил Мейсон. — Просьба очень простая.

— Ладно, выкладывай.

— Я собираюсь организовать все таким образом, чтобы мы с Драммом сидели внизу в автомобиле, а Грейвс остался наверху. Мы его вызовем определенным сигналом. Когда мы дадим этот сигнал, я хочу, чтобы ты каким-то образом задержал Грейвса в кабинете Нортона.

— И какой в этом смысл?

— Я хочу немного сбить его с толку.

— Эту птичку не очень-то собьешь. Он хитер, как лис.

— Он так считает, но тем не менее можно попытаться его немножко потеребить. Предложи ему что-нибудь так, что он будет вынужден задержаться, а потом обратиться за помощью к заместителю окружного прокурора.

— Теперь у меня возникли подозрения, — заметил Неверс.

— Если ты сделаешь то, что я прошу, — ответил Мейсон, — то в дальнейшем я окажу тебе услугу, и ты сможешь спокойно заявлять, что участвовал в завершающей стадии дела.

— Не уверен, что хочу в ней участвовать. Иногда они уже не так интересны.

— Всю ответственность я возьму на себя. Ты разделишь славу и заслуги.

— Я думаю, мне стоит заглянуть к тебе в офис и поподробней обсудить это дело.

— Я знал, что ты не забудешь, — усмехнулся Мейсон.

— Не забуду что? — в голосе Неверса опять послышалось подозрение.

— Бутылочку у меня в столе, — ответил адвокат и повесил трубку.

Дом Нортона горел всеми огнями. У подъезда стояло более дюжины машин. Люди входили и выходили из главного входа, в разных местах дежурили человек пять полицейских, периодически с важным видом курсируя по территории, прилегающей к особняку.

Наверху, в кабинете, где убили Эдварда Нортона, Клод Драмм задумчиво смотрел на Перри Мейсона.

— Не знаю, чего вы еще хотите. По-моему, условия очень справедливые, — заметил заместитель окружного прокурора.

— Мне кажется, что эксперимент не будет полным. Шансы Дона Грейвса — пятьдесят на пятьдесят, даже если ему завязать глаза.

— К чему вы клоните? — Клод Драмм специально притворялся, что не понимает, о чем идет речь.

— У вас здесь две женщины — одна в черном, другая — в розовом, — сказал Мейсон. — Трое мужчин, которых знает Грейвс. Как я понял, судья Пурлей поедет на своей машине с той же скоростью, что и в ночь убийства. Когда машина доберется до поворота, судья Пурлей крикнет: «Смотрите!» — и в этот момент Грейвс должен повернуться.