Весь Гарднер в одном томе

— Ты представляешь и Глиасона и девчонку?

— Да, теперь да. Фрэнсис Челейн не отступится от своего мужа. Она попросила меня его представлять.

— Понятно. Теперь я хочу узнать у тебя еще кое-что. Меня об этом уже спросила дюжина людей, и я надеюсь, что ты не обидишься, я делаю это для твоего же блага, все в городе говорят об этом. Люди интересуются, почему адвокат защиты не настаивает на отдельных судебных процессах над мужчиной и женщиной? В таком случае вначале состоится процесс над мужем, и у тебя появится возможность выяснить, какие у них имеются доказательства, а также допросить всех их свидетелей перед тем, как начнется судебный процесс над Фрэнсис Челейн.

— Это невозможно, Пол. Суд не позволит проводить отдельные процессы, — ответил Мейсон.

— Но ты можешь попытаться, — возразил детектив.

— Нет, — улыбнулся адвокат. — Я вполне доволен тем, как складывается ситуация сейчас. Пусть будет один процесс над обоими.

— Тебе решать, — сказал Дрейк. — Я сейчас же обеспечу слежку в открытую.

Перри Мейсон появился у входа в комнату для свиданий в огромном здании тюрьмы.

— Я пришел к Роберту Глиасону, — сообщил он ответственному надзирателю.

— Когда его арестовали, вы не были его адвокатом.

— А теперь я его представляю. Вы собираетесь привести его или мне обратиться в суд и заявить, что надзиратели отказали мне в возможности поговорить с клиентом?

Надзиратель посмотрел на адвоката, пожал плечами, ни слова не говоря, повернулся и исчез. Через пять минут он вернулся и проводил Мейсона в комнату для свиданий.

Во всю ее длину стоял стол. В центре стола на пять футов вверх поднимался тяжелый металлический экран из мелкой сетки, отделяющий заключенных от адвокатов. Роберт Глиасон выбрал место где-то в середине стола. Увидев Мейсона, он встал и радостно улыбнулся. Адвокат дождался, пока надзиратель не удалится за пределы слышимости, затем опустился на стул и внимательно посмотрел на обвиняемого в убийстве мужчину.

— Когда будете отвечать на вопросы, говорите тихим голосом, — предупредил адвокат. — Говорите правду, независимо ни от чего и ни от кого, как бы неприятна она ни была.

— Хорошо, сэр, — кивнул Глиасон.

— Вы делали заявление окружному прокурору? — спросил адвокат.

— В письменном виде?

— То, что я говорил, стенографировалось. Потом это расшифровали, отпечатали на машинке и дали мне подписать.

— Где сейчас находится заявление?

— У меня в камере. Они дали мне его прочитать.

— Странно, — заметил Мейсон. — Обычно они делают все возможное, чтобы обвиняемый как можно скорее подписал заявление.

— Я знаю, — сказал Глиасон. — Они и меня пытались заставить, но я им заявил, что еще должен подумать и сразу подписывать ничего не собираюсь.

— Это вам не поможет, — устало сообщил ему адвокат.