Тьма в его сердце

Большая луна висела еще совсем низко, но от такого вида дух захватывало. Звезды было видно очень плохо.

Раньше, уходя с работы, мне еще удавалось застать закат, или хотя бы его отголоски. А сейчас я выходил в кромешную тьму. И хотя город освещали тысячи разноцветных ярких и тусклых огней, небо было черным непроглядным полотном.

Помимо неспособности увидеть при закате солнце, а не оранжевый отсвет который оно оставляет на небе, был еще один минус проживания в большом городе: обилие городских огней не давало звездам и шанса.

Сегодня я рассказала ему кое-что о своей семье, раскрыла совсем маленькую частицу своей жизни, но эта часть была наиважнейшей для меня. Не думала, что хоть с кем-нибудь смогу поделиться тем, что сидит во мне многие годы. Я не делилась многими вещами даже с братом.

Возможно дело в его глазах, которым хотелось верить, в действующем, словно гипноз низком голосе, или в мягких, невесомых прикосновениях его рук к моей спине. Что-то из этого, или все сразу заставило меня проболтаться о себе. Проболтаться о настоящей жизни Джоанны-управляющей, а не липовой Джоанны-официантки.

Я сунула руку в пакет, и вытащив оттуда замотанный в бумагу сэндвич с говядиной, молча передала его Блейку. Он также молча взял его, касаясь своими пальцами моей руки, заставляя предательских мурашек, активизироваться и забегать по моим предплечьям.

Я была на взводе с того момента, как он решил бесцеремонно взять меня на руки. На нас смотрело столько людей, и я должна была испытывать стыд, но не испытывала. Голова была занята тем фактом, что мужчина крепко прижимал меня к своему теплому телу, пока я держалась за его шею. Подушечки моих пальцев покалывало от ощущения его теплой кожи. И казалось, я все еще чувствую щекотку на тыльной стороне руки от коротких прядей его волос.

Я еще раз занырнула в пакет и достала оттуда сэндвич с сыром и шпинатом, который предназначался для меня. Аккуратно развернув обертку, я откусила от него кусочек.

Безумно хотелось есть.

Блейк не притронулся к своему завернутому сэндвичу, он продолжал задумчиво глядеть на меня. Его взгляд, то становился рассеянным, словно он уходил в себя, то яснел, когда он рассматривал мое лицо.

Между нами стояла тишина, ну и звук того, как я жевала свой поздний ужин. Это было так странно, ведь Блейку всегда было что сказать. А сейчас он молчал.

В наших отношениях, если их можно было так назвать, мы будто шли наоборот. Сначала жаркие поцелуи, танцы и его крепкий член в моей руке. А сейчас – пляж, тишина и игра в гляделки. Следующим шагом должно быть наше полное расставание.

От этой мысли где-то под ребрами отозвалась тупая боль: мне не хотелось расставаться с ним.

Я почти покончила со своей едой, когда Блейк наконец решил развернуть свой сэндвич.