В тихом омуте

   Из-за поворота показалась машина Игната, и Юля заставила себя выдохнуть и, хотя бы внешне успокоиться. Игнату не нужно было видеть, что они с его отцом ссорятся. Но и навесить на лицо даже дежурную улыбку, Юля не смогла себя заставить. Они с Николаем Васильевичем замерли друг перед другом, скрестив взгляды, как шпаги. И всё-таки напряжение висело в воздухе, потому что Игнат, как только вышел из машины, поинтересовался:

   - Что происходит?

   Юля повернулась к нему, всё-таки выдавила из себя улыбку:

   - Твой отец решил поинтересоваться, для чего вокруг дома журналисты кружат.

   Игнат кинул на отца суровый взгляд.

   - Ну, кружат и кружат. В чём проблема?

   А Тетерин повернулся и решительно потребовал ответа:

   - Что за ерунду вы придумали с какими-то записками?

   Игнат зловеще хмыкнул.

   - Мы не придумали.

   - Если вас интересует дневник Марты, Николай Васильевич, мы можем вам его предоставить. Мы нашли его в однoм из сундуков вашей бабушки. Она хранила его всю жизнь. Там ещё и фотографии есть, кстати, вашего прадеда с семьей тоже. Игнат похож на него.

   - Ты всё придумала?

   - Я нашла, – терпеливо поправила его Юля. - Это, между прочим, официальный исторический документ. Его проверили на подлинность, прежде чем подвергать огласке на всю область. Оспорить или доказать, что я придумала, вряд ли получится.

   - Но он попробует, не сомневайся, – сказал Игнат, глядя на отца. – И дело совсем не в дневниках и сундуках. Всё дело во мне. Да, бать?

   Николай Васильевич глянул на старшего сына нетерпимо, наверное, готов был его одёрнуть, что-то сказать, но слов у него не нашлось. Игнат открыто назвал его отцом, на улице, а спорить и проявлять привычную строптивость больше не получалось.

   - Хотя бы понятно теперь на кого я похоҗ, – добавил Игнат, поняв, что отец собирается уходить. И уже в спину ему проговорил: - Ты бы у матери прощения попросил.

   - Не тебе меня учить, – буркнул Тетерин и направился от них прочь тяжёлой, грузной походкой прибитого жизненными обстоятельствами человека.

   Юля смотрела ему вслед, не до конца понимая, что чувствует. Злость или досаду за чужое упрямство. Игнат заметил её расстроенное лицо и спросил:

   - Ты же не ждала, что он вдруг воспылает отцовскими чувствами?

   - Не знаю, чего я ждала. Но явно не откровенной агрессии.

   - Представляю, что сейчас дома у них творится. Настоящий траур. Я оказался отпрыском Тетериных. - Игнат сказал это и тут же фыркнул: - Самого в дрожь кидает.

   Юля кинула на него укоряющий взгляд.

   - Хоть ты не уподобляйся. А, вообще, вы даже в этом с Николаем Васильевичем похожи. Никогда ни с чем не соглашаетесь. Только с самими собой.

   Игнат вдруг важно кивнул и улыбнулся.

   - Да, я такой. Упёртый. Всё, как бабка и говорила. - Он обнял Юлю рукой за плечи.