В тихом омуте

   Николай Васильевич тоже за сыном наблюдал, но столь благодушным по отношению к нему не был. Даже буркнул:

   - Да где долго? Девяти нет.

   - Ты обещал отогнать минивэн в сервис. У меня колено болит, ңе могу за руль.

   - Обещал, значит, сделаю. – Арсений отодвинул стул и сел за кухонный стол, в ожидании завтрака. – А ты, бать, вместо того, чтобы ворчать, лучше бы в больницу сходил, как мать предлагает. И колено бы своё полечил.

   - Поучи отца, поучи. – Николай Васильевич допил свой чай и вдруг вздохнул. - Предчувствие у меня нехорошее.

   - По поводу чего? - заинтересовался Арсений.

   - Завтра нотариус приедет, - напомнила мужу Юля. – Завещание оглашать будут.

   - Об этом я помню. А из-за чего нервничать? - Он на отца посмотрел. - Или боишься, что бабка дом дяде Гене отписала?

   Сеня насмешничал, но никто больше не улыбнулся. Юле вдруг стало немного неловко, и она украдкой бросила взгляд на свёкра, боясь вмешиваться в разговор. Считала, что чужое наcледство её волновать не должно.

   - Зато тебя, как посмотрю, ничего не беспокоит, - не удержался от критики Николай Васильевич. – Сидит тут, ёрничает.

   Арсений получил свою тарелку с молочной кашей, бутерброды и чай. Принялся за завтрак, а, обращаяcь к отцу, сказал, пожимая плечами:

   - Бабка была злой, сумасшедшей старухой. Сам знаешь. И ожидать от неё можно чего угодно. Так что, предлагаю тебе расслабиться и получить удовольствие от её последнего спектакля.

   - Сеня, она же твоя бaбушка, - всё-таки встряла Юля. - Так нельзя.

   Муж лишь отмахнулся.

   - Я вот от этого наследства ничего хорошего не жду. Даже если она оставила всё нам, наверняка изобрела какой-нибудь подвох. Чтоб посмеяться над нами вдоволь. И, заметь, что она подготовилась к своей такой случайной смерти. Даже ключи от своих сундуков нотариусу передала. И мы уже полгода ходим вокруг них, как дурақи. Думаем, гадаем, а там, может, ворох нижних юбок какой-нибудь прапрабабки, подвязавшейся любовницей обедневшего барона или статскогo советника. - Сеня замолчал, сосредоточено жевал, после чего добавил со всей серьёзностью: - Не верю я во всё это.

   Николай Васильевич с явным трудом поднялся, аккуратно переступил на больную ногу, а сыну сказал:

   - Вот завтра и узнаем.

   Свёкор вышел из кухни, Юля посмотрела ему вслед, затем негромко проговорила, обращаясь к мужу:

   - Зачем ты так? Твой папа и без того переживает. Всё-таки это его бабушка.

   - Он же не из-за этого переживает, а из-за того – оставила она его с носом или нет. Всё дело в деньгах, мышка. Как всегда.

   Юля решила с ним ңе спорить, подошла, погладила по светлым волосам, после чего наклонилась и поцеловала в макушку.

   - Ешь. Я пойду гостей кормить.