В тихом городке у моря

Тот горестно развел руками – дескать, что с ней поделать?

Иван продолжал уговаривать.

Наконец Лена внимательно на него посмотрела.

– Ваня, это ты очнись! Это ты приди в себя. Да как я уеду? – Сестра кивнула на дверь, за которой лежала их мать. – Как я оставлю ее? Нет и нет! – твердо повторила она. – И не упрашивай.

Он все понял. Понял и обрадовался.

– Так дело только в этом? Ну, ты даешь, сестрица! А я? На что я, Ленка? Бездельник и захребетник? Ну хоть какая-то польза от меня быть должна? Ну хоть какая-то, а?

– Какая-то? – возмутилась Лена. – Значит, ты думаешь, что я вот так, запросто, оставлю вас одних? Тебя и ее?

– Конечно, оставишь! Ради девчонок оставишь. Ради семьи. Ради себя, в конце концов. Мало ты здесь настрадалась?

Вечер был шумным и бурным. До ночи спорили, кричали, ругались, доказывая друг другу свою правду, обижались друг на друга, бросались друг к другу в объятия и, вымотавшись окончательно, наконец замолчали.

Ленка плакала. А чтобы плакала Ленка…

Иван подошел, обнял ее и тихо, но твердо сказал:

– Все, Лен. Решили. И это единственно правильно. Все, все! Пиши светиле своему, пиши и собирайтесь! В дорогу, ребята!

На сборы был дан месяц и ни дня больше. Ставку заведующего хирургическим отделением долго держать было невозможно.

Да и тут, в Печенге, надо было закончить дела в больнице, сдать документы, дождаться замены, собраться, в конце концов. Вот с этим было несложно – барахла Лена с Петровичем не накопили, не те люди.

Петрович тяжело вздыхал, паковал свои книги и нехитрый домашний скарб. Девочки тихо радовались, глаза у них горели счастливым предвкушением перемен. А Ленка ходила потерянная – как там все сложится? Приживутся ли?

Со служебной квартирой, кстати, все быстро решилось – остаться им разрешили, сказалось прекрасное отношение к Лене.

Провожать их Иван не поехал, остался с матерью. Простились в дверях. Ну и ладно, долгие проводы – лишние слезы.

А когда за ними закрылась дверь, сел в прихожей на табуретку и закрыл лицо руками.

Снова один. Мать не в счет.

* * *Ленка писала часто, по два письма в неделю. У них все складывалось отлично, да он и не сомневался. Дали чудесную комнату, в самом центре, на Таврической. Комната огромная, тридцать два метра. Перегородили, и образовалась почти квартира."

"Целая квартира, ты представляешь? Комната девочек, наша с Петровичем спальня и гостиная. В смысле, столовая. Обеденный стол со стульями и огромный, в два метра, доставшийся от прежних хозяев фикус. Так что обедаем и завтракаем в саду, Ванечка! Девчонки пошли в английскую спецшколу, Петрович устроился участковым в поликлинику возле дома, чему очень рад – вызовы на дом предполагают прогулки по городу. Ходит, глазеет и балдеет – Питер же!

А своей работой сестра была не просто довольна – счастлива.