В тихом городке у моря

Я обуза, Нинок! Обуза, а никак не поддержка. Думаешь, я этого не понимаю?

Нинка плакала и убеждала его в обратном.

Конечно, он все понимал – одиночество. Страшное одиночество, безбрежное, дикое. Представлял, как Нинка приходит с работы и открывает пустую, темную квартиру. Всю жизнь одна, без семьи. Короткое счастье с Митрофанычем. Да и счастье ли? И все-таки было для кого жить. За кем ухаживать. Нет, теперь он знал точно: любые хлопоты, любые проблемы и даже беды – ничто рядом с одиночеством.

И все-таки у него своя жизнь. Ему было жаль несчастную Нинку, но это никак не могло отменить его решения. В конце концов, может, у него появился шанс что-то изменить?

В пять вечера он был на вокзале, легко купил билет – не так много людей стремилось уехать в Мурманскую область. Взял плацкарт, какой там мягкий? Не барин, доедет и так, не привыкать. Позвонил Ленке и услышал, как обрадовалась сестра.

Денег было катастрофически мало, хватило на две книжки девчонкам, довольно страшноватого и лысого пупса в коляске, килограмм московских конфет и бутылку дагестанского коньяка для Петровича, зятя.

А вот с сестрой было сложнее. Но снова повезло – у входа на вокзал заметил тетку, у которой из сумки торчало что-то снежно-белое, кружевное. Понял, что она торгует. Та, увидев его, заговорщицки кивнула. Оказалось, что белое и кружевное – ночная рубашка.

– ГДР, – приговаривала тетка, – достала по случаю! Такой красоты тебе вовек не найти.

– Да спасибо, я понял! Только размер, наверное, не подойдет – сестра у меня женщина крупная, корпулентная.

– А я? – обиделась тетка. – Я мелкая, что ли?

Она и вправду была крупной, высокой и полной.

– На себя брала, на себя, – испуганно озираясь по сторонам, пришептывала торговка. – Но не повезло, мала оказалась, зараза.

Зашли в близлежащий подъезд, и, как фокусник достает из коробки белого кролика, она извлекла из сумки «белое и кружевное».

Рубашка была и вправду сказочно красивой, из другой, незнакомой, неземной и нездешней жизни. И самое главное, тетка не обманула: она оказалась действительно большой."

"Но цена! Иван выскреб последние двенадцать рублей. Испытывая небывалую радость, засунул ее в чемодан. Наверняка сестра обрадуется подарку.

Про мать он не подумал, точнее, даже не вспомнил – ни на вокзале, ни в поезде.

На оставшиеся деньги купил в дорогу в буфете еды – колесико краковской колбасы, батон белого, три отварных яйца, пару бутылок пива – гулять так гулять. И вперед, к новой жизни!

Настроение у него было приподнятое, давно такого не помнил.

В поезде, как бывает в плацкарте, было шумно и суетно. Пахло чесноком, потом, пивом и детскими пеленками – обычные поездные запахи. Но, как ни странно, они успокаивали Ивана и даже обнадеживали: поездка – это всегда начало чего-то.