В тихом городке у моря

– Да я никакой никому не нужен, Нонна Сергеевна. Вот в чем проблема, – усмехнулся он.

Она решительно взяла его за руку и потащила на улицу.

Метель не унималась – мело так, что ничего не было видно на расстоянии в пару метров. Нонна не обращала на это внимания – остановилась у кромки поребрика и подняла руку, чтобы поймать такси.

Опомнился Иван только в машине и стал сопротивляться, требовать, чтобы таксист остановил. Тот сильно разнервничался, но бурный монолог «захваченного в плен» был решительно прерван Нонной. Таксист, увидев в ней главную, успокоился и перестал испуганно поглядывать на Ивана в зеркало заднего вида.

«Зачем? Зачем я к ней еду? Обсохнуть? Смешно. У нее семья, своя жизнь. В конце концов, мы чужие, случайные люди. И зачем ей эти лишние хлопоты? Жалость! Опять эта дурацкая жалость! Всем меня жалко – ясное дело, калека! И я опять в тягость и опять утруждаю хороших людей. Ладно, сбегу. На вокзал, а там… А что, собственно, там? А там все решу, что-нибудь да придумаю. Может, в Москву. Да, в Москву. Только зачем? И к кому?»

Машина остановилась у типовой девятиэтажки, которыми плотно был усеян окраинный район. Он медлил, и Нонна, заподозрив неладное, первой вышла из машины и открыла заднюю дверцу:

– Ну что застыл? Давай вылезай! И, кстати! Не вздумай сбежать, все равно догоню! Забыл, какая я шустрая?

Иван выдавил из себя улыбку:

– Припоминаю. – И медленно вылез, а куда деваться?

Словно мальчика-детсадовца, Нонна крепко схватила его под локоть и потащила к подъезду. Рука хирурга, не вырваться. Да и не хотелось, если по-честному, потому что было зябко. «Нет, все-таки заболеваю, – подумал Иван. – Вот ведь влип». И еще было страшно. Страшно снова остаться наедине с собой.

В квартире пахло грибным супом – с наслаждением и тоской Иван втянул в себя давно позабытый запах. Из кухни выкатилась маленькая, кругленькая, похожая на колобка старушка в круглых очках.

– Нонка? – обрадовалась она. – Так рано? – Увидев непрошеного гостя, кажется, не удивилась. – Иван? – переспросила она. – Ну давайте обедать! Ты небось опять ничего не ела, – она укоризненно и с любовью посмотрела на дочь. – Опять бегала как сумасшедшая. И чаю не попила, знаю я тебя!

Нонна оправдывалась, словно девочка:

– Пила и даже ела. Как что? Бутерброд! Кажется, с сыром, не помню.

Старушка безнадежно отмахнулась:

– Давай уж! Будешь тут сказки рассказывать.

Нонна по-девчачьи подмигнула Ивану: дескать, что поделаешь? Здесь я, как видишь, всего лишь дочь, а не заведующая отделением.

Вручив большое полосатое полотенце, его отправили в душ, и он, запрокинув голову и постепенно согреваясь и чувствуя, как на него накатывает покой и блаженство, долго стоял под горячей струей."

"Потом обедали.