В тени пирамид

В левой руке он нёс блюдо с рисом, насыпанным горкой, а в правой – блюдо с жареными бараньими рёбрышками, источавшими такой аромат, что у Ардашева от голода засосало под ложечкой. Поставив еду прямо на пол между низкими топчанами, араб сходил за графином с водой и двумя стаканами.

– Как же это есть? – сглотнув слюну, спросил монах.

– А вот смотрите. – Клим с аппетитом обглодал два бараньих ребра и, сложив их вместе, зачерпнул рис своеобразной лопаточкой и отправил его в рот.

Ферапонта долго уговаривать не пришлось. Он тотчас последовал примеру Ардашева. Когда оба блюда опустели, друзья выпили по стакану воды и, помыв руки, улеглись на топчаны.

Жара спала. Свежий ветер, проникавший через окно с машрабиями и пространством под входной дверью, создавал вполне сносную вентиляцию.

Гостиничный лакей вновь возник в дверях. Забрав посуду, он сахарно улыбнулся и ушёл. Аккуратно разложив одежду на чемодан, Клим задул лампу и, укрывшись лёгким одеялом, почти мгновенно заснул, не слыша храпа Ферапонта, перешедшего в царство Морфея несколькими минутами позже.

Расплата за дешёвую гостиницу пришла ночью. Климу снился жуткий сон. Пригрезился мёртвый хорист Бубело. Он пытался затянуть «Херувимскую песнь», но вместо пения выходил какой-то мерзкий писк. Ардашев от страха проснулся и открыл глаза. Прямо на груди сидела жирная старая крыса с седыми усами. Она пялилась на человека и дико пищала, будто пытаясь что-то сказать. Постоялец швырнул её на пол и подскочил, наступив ещё на несколько серых мерзостей, носившихся по комнате. Он схватил стоящую в углу мотыгу и принялся выгонять непрошеных гостей. От писка и ударов об пол проснулся Ферапонт, но его помощь не понадобилась. Полчище грызунов сбежало тем же путём, что и проникло с улицы, – через отверстие под дверью. Ардашев достал спички и зажёг лампу. Две дохлые нечисти остались лежать в комнате. Клим поддел их мотыгой и выбросил за дверь.

– Весёлая выдалась ночка, – закуривая папиросу, зло выговорил молодой дипломат. – Зато всё так, как вам нравится: дёшево и отвратительно. Ваше скупердяйство меня точно доконает. И хозяин гостиницы – хорош гусь! Мотыгу в углу оставил для защиты! Позаботился о постояльцах! Лучше бы дверь починил. – Клим посмотрел на часы и сказал: – Половина третьего. Самое время учить наглеца жизни.

– Послушайте, зачем скандалить? До рассвета осталось совсем немного. Давайте поспим. А щель я камнями заложу. Там во дворе их целая куча. Чуть солнце поднимется – уйдём. А я не скупердяй, – глядя в пол, вымолвил монах. – У меня просто денег нет.

– Простите меня, Ферапонт, я не хотел вас обидеть. Ляпнул сгоряча. А вы поспите. У меня сон как рукой сняло. А эту арабскую душу я всё равно разбужу.