В тени пирамид

Ардашеву в прямом смысле пришлось копаться в чужом белье. Чувство брезгливости не покидало его до тех пор, пока он не закрыл чемодан и тщательно не вымыл руки. Ничего подозрительного, связанного с рисунком Леонардо да Винчи, он не обнаружил.

Клим вынул из кармана клипсу-скрипку и принялся рассматривать дорогую безделушку, будто ожидая от неё правдивого рассказа о том, что же на самом деле произошло вечером второго дня на пароходе.

Ардашев застал Ферапонта лежащим на деревянных нарах, покрытых соломенным матрасом и постельным бельём. Подложив руки под голову, он смотрел в потолок.

– Здравствуйте, Ферапонт.

Монах подскочил и, уставившись на вошедшего друга узенькими глазками, спросил:

– А вы по какому поводу изволили пожаловать, Клим Пантелеевич?

– О! Климом Пантелеевичем меня уже кличете – большой прогресс! – недовольно поморщился Ардашев и спросил: – Вы осведомлены о происшествии на пароходе?

– Вы имеете в виду несчастный случай с Бубело?

– Все только его и обсуждают. Напился, оступился и погиб ни за понюшку табаку.

– Вас это не настораживает?

– Помилуйте, а что здесь удивительного? Царь Небесный покарал убийцу Несчастливцева. Жаль, что я не успел доказать его вину. Но что поделаешь, так угодно Всевышнему. По всем вероятиям, грех смертоубийства не давал ему покоя, вот он и напился и, облокотившись на плохо закрытую дверцу, свалился вниз. Я был там и всё осмотрел.

– Да. Я и с кочегарами поговорил и с машинистом. Но дело в другом. Я вот сейчас лежал и думал: а ведь душегуб – тоже человек, созданный изначально по образу и подобию Божьему, так?

– А значит, и он достоин христианского погребения, а разве в солёной воде похоронишь? Нет. Вот и печалюсь.

Клим сунул руку в карман сюртука и, разжав ладонь, продемонстрировал золотой зажим для купюр с большим рубином.

– Видите? Это та самая золотая клипса в виде скрипки, которую Несчастливцев сдал в ломбард, а после его смерти кто-то её выкупил.

– Откуда она у вас? – вздрогнул от удивления иеродиакон.

– Я наткнулся на эту безделицу в коридоре, у боковой двери угольного бункера, в которую, как я полагаю, и толкнули Бубело.

– Вы хотите сказать, что его убили?

– Пока это лишь моё предположение.

– Да, конечно. – Ардашев передал предмет собеседнику.

Оглядев золотую вещицу восхищённым взглядом, Ферапонт вернул её Климу.

– Выходит, Бубело её и выкупил?

– Не знаю. По прибытии в Пирей капитан, которому я поведал все перипетии истории с пропажей эскиза да Винчи и убийством скрипача, пошлёт телеграмму в ставропольский ломбард и полицейское управление. А уже в Александрии мы получим ответ, кто именно её приобрёл.