В тени пирамид

Впереди лежал скалистый остров Мармара. Солнце уже коснулось волн и озарило багровым светом пароход, державший курс на Дарданеллы.

Завтрак прошёл в оживлённых разговорах. Пассажиры делились впечатлениями от посещения Константинополя. Оказалось, что Дарданеллы прошли ночью, преодолев сто тридцать пять миль, и двухчасовую стоянку никто не заметил.

Цезарион Юрьевич Матецкий не умолкал, стараясь обратить на себя внимание Дарьи Андреевны. Но стоило последней прокомментировать его слова, как носитель фамилии польских князей сразу же начинал подобострастно поддакивать, всматриваясь в неотразимые глаза собеседницы. Ухаживания театрального декоратора были настолько откровенны и примитивны, что Клим, допив кофе, предпочёл выйти на палубу.

Зелёное море мерцало чешуёй волн. Где-то вдали показался убогий коричневый парус рыбацкой фелюги, а за ним ещё две утлые шебеки.

Ардашев хотел уже достать из портсигара папиросу, как вдруг услышал голос, доносившийся из-за палубных настроек:

– Что вы ко мне привязались? Что вам вообще от меня нужно?

– Я хочу, чтобы вы пояснили, почему в Египет отправились вы один, без вашего друга Несчастливцева? – раздался знакомый голос Ферапонта.

– Вы в своём уме? Как покойник может куда-то ехать?

– Что вам известно о краже рисунка Леонардо да Винчи у купца Папасова?

– То же самое, что и всем жителям Ставрополя, читавшим об этом в «Северном Кавказе».

– Я не понимаю, Псой Трифонович, зачем вы упорствуете, для чего отрицаете, что были осведомлены о готовящемся похищении рисунка да Винчи?

– Ага, кажется, я догадываюсь, что вам от меня нужно! Вы хотите, чтобы я признал себя соучастником кражи? Вы ненормальный? Я и ведать не ведал, что помощник регента хора и первая скрипка оркестра может на это пойти.

– Ладно, господин Бубело, а какова цель вашего визита в Египет?

– Пирамиды хочу посмотреть. А что, нельзя?

– Можно, конечно, но ведь раньше вы собирались в Египет вместе с Несчастливцевым, так?

– С того, что у музыканта был путеводитель и закладка в нём лежала как раз на расписании рейсов прямой Александрийской линии, а дата нашего отплытия из Одессы была подчёркнута карандашом. Да и сам листочек не простой. Это ломбардный билет на сданный скрипачом зажим для денег, который после его смерти кто-то выкупил.

– Позвольте узнать, откуда вам это известно?

– Это вас не касается, – буркнул монах.

– Нет уж, нет уж, извольте ответить! Коли вы устраиваете мне допрос, то и я имею право поступать с вами также.

– Один мой друг, – иеродиакон замялся, – ну не так чтобы совсем уж друг, вернее сказать, приятель занимался расследованием смерти Несчастливцева по просьбе купца Папасова.