В тени пирамид

Решение о том, есть ли в ваших действиях состав преступления, будут принимать жандармы. Как вы понимаете, второй вариант тоже может иметь совершенно разные для вас последствия. Всё будет зависеть от того, как я отражу все обстоятельства вашего задержания в рапорте.

– А что вы собираетесь там изложить?

– Послушайте, Цезарион Юрьевич, хватит вопросов. Садитесь и пишите. Причём откровенно. Если я почувствую фальшь, я оставлю вас здесь до утра. Не забудьте также уточнить, где, когда и при каких обстоятельствах вы познакомились с этим Рустамом-эфенди, ясно?

– Это с ним вы мило беседовали в холле «Нила» два дня назад?

– Я хотел приобрести некоторые вещи для реквизита, которые, скажем так, запрещены к вывозу.

– А кто вас свёл с этим человеком?

– А зачем вы второй раз сунулись в столь опасный район? Разве в холле отеля нельзя было с ним общаться?

– Он пригласил меня, и я не мог отказаться.

– Сколько у вас изъяли денег?

– С собой у меня была тысяча пятьдесят два франка и пиастры.

– Хорошо. Пишите объяснения подробно на французском языке.

– Я не настолько силён во французском, чтобы повествовать, как Александр Дюма.

Клим попросил у инспектора бумагу, копирку и карандаш. Полицейский без промедления исполнил просьбу.

Матецкий старательно выводил буквы, бесконечно справляясь у Клима, как пишется то или иное слово на французском. Когда он закончил, инспектор велел ему расписаться пером и чернилами. Прочитав текст, он расправил складки кителя под широким форменным ремнём, прокашлялся и выговорил повышенным тоном:

– В объяснениях вы указали, что у вас якобы «отобрали одну тысячу франков». Однако согласно акту, переданному мне моим помощником, у вас нашли всего пятьдесят два франка и десять пиастр. Как вы можете объяснить это расхождение?

– Что! – подскочил от возмущения декоратор. – Вы хотите меня обобрать? Верните мне все деньги до последнего пиастра!

Инспектор невозмутимо сдул с плеча кителя крошечное пёрышко, потом повернулся к Ардашеву и распорядился:

– Пусть ваш соотечественник перепишет второй лист, изменив выдуманную им сумму изъятых денег на ту, что была в его карманах на самом деле на момент задержания, то есть пятьдесят два франка и десять пиастров. В противном случае он останется в тюрьме за подлог документов. Ведь сначала он выдавал себя за того господина, чей паспорт у него мы нашли, и только теперь, написав объяснения, он указал совсем другую фамилию: Ма-тец-кий.

– Вы слышали, Цезарион Юрьевич? – спросил Ардашев. – Другого выбора у вас нет. Переписывайте. Иначе я ничем не смогу вам помочь. Вы не на Большой Садовой в Ростове-на-Дону. Ясно?

– Да, – хрипло согласился декоратор, вытер рукавом пот, и вновь взял в руки карандаш.