В теле пацана 4 (СИ)

— Что ж, уводите, — раздаётся впервые от женщины судьи с тяжёлым выдохом. — Обвиняемый ожидайте решения.

Я даже до камеры дойти не успел, меня рвануло в первом же переходе нечто мощное, как куклу, раскидав сопровождение, и затянуло в омут сверкающий, словно алмазной крошкой, ещё и жёлто — голубыми молниями переплело в кокон. И всё это за пару — тройку секунд!

И очутился я в кабинете Шатура. В том самом месте, откуда меня и дёрнули. На ногах устоять не смог, ибо мышцы от разрядов электричества ослабели вдруг. Рухнул, как подкошенный, на задницу.

Кряхтя и воя, перетерпел судороги в ногах и поднялся!

Из окон свет бьёт. В Градире утро.

Вскоре убеждаюсь, что на всех трёх этажах никого нет, и, похоже, не было, судя по тому, что рюкзак мой так и лежит на полу.

С дерьмовой мыслью о том, что слив Шатура, я теперь солью и Градир, иду к сейфу, затаив дыхание.

Пароль подходит. И теперь мне становится грустно, когда отворяю тяжёлую дверку внезапно ослабевшей рукой.

Мне кажется, что у него был грандиозный план. Ещё бы немного, и Магистрат бы пал. Но не Сиригр, слишком непредсказуемая сила. Хотя, вероятно, старый пройдоха знал и его слабости.

Мы оба с Земли, и оба боремся. Но разница наша в том, что он предвкушал Чёрный сезон, а я страшусь его.

В сейфе всё аккуратно сложено по полочкам. Ценные бумаги, купюры в пачках высокого номинала, коллекционные монеты, драгоценные камни, ювелирка в подарочных коробочках, шесть ветхих сборников стихов с Земли, завёрнутых в обложки и убранных каждый в свой защитный льняной мешочек.

Наградной пистолет «Тульский Токарев» в коробке на красном бархате, выполненный из золота, на чёрном боковине ручки объёмный цветной советский герб: серп и молот. Плашка с патронами, семнадцать штук и восемь пустующих гнёзд. Заряжен.

Хм, походу, заслуженным офицером ещё Светского союза он был.

Красная папка с дневником Беринга в твёрдом переплёте, где всё на русском языке, там же карта Плато с отметками вчетверо сложена.

Вскоре нахожу в отдельной деревянной коробочке и Камень! Размер и форма ожидаемы, а вот цвет совершенно нет. Камень вроде прозрачный, но всеми спектрами цветов на свету переливаются его грани, как радуга.

Вычистил сейф, всё в рюкзак влезло. Постоял у окна панорамного немного.

Спустился, через дверь выглянул. Оба гвардейца, облокотившись спинами на стены, дремлют.

— Так! — Говорю строго.

Один аж подпрыгнул, смотрят ошалело.

— Будете и дальше спать, поедете рабочими третьей категории на угольные рудники! — Горланю на них, ещё больше страха нагоняя. — Маэстро Аурелию вызывает. И срочно.

Не до конца закрывая, уже в другую сторону выдал:

— Она скоро будет, господин Беринг. Да, маэстро, понял, маэстро.