Хочу тебя в долг

Своим болтом тоже отхожу, если сильно напросишься.

— Я не лгала, — протестую. — Я же только…

Амир толкается вглубь меня, вырывает из напрягшегося горла порочный стон. Черт, лишь теперь понимаю, что амбал снова распален и возбужден. Его гигантская плоть каменеет внутри моего податливо распластанного тела.

Он трахает долго и со вкусом. Намеренно растягивает удовольствие, оттягивает момент разрядки. Вертит меня, будто игрушку, ставит в разные позы. Наглядно показывает развращенность, испорченность. Не знает стыда.

Дыхание перехватывает от его безумных трюков. А мощная эрекция вынуждает сотрясаться от голодной дрожи, извиваться и неистово вопить под одержимым напором этого вечно заведенного дикаря.

И правда неандерталец. Зверюга. Человеческого в нем мало, особенно сейчас. Грозно рычит, глазами бешено сверкает, вдалбливается в лоно, будто жаждет разодрать на части. Пропитывает каждую мою клетку похотью, отравляет, заражает, жаждет под себя подогнать, выковать."

"Господи. А я ведь точно под него создана. Тело отзывается и реагирует так, будто только этого мужчину желает, будто все годы лишь его дожидалось, ему открылось, сдалось, подчинилось безропотно.

Его руки на моих бедрах. Жестко сдавливают, отрывают от поверхности, насаживают на громадный горячий член как кусок мяса на железный шомпол нанизывают. Голова запрокинута назад, шея выгнута, спина напряжена до боли.

Я не чувствую под собой никакой опоры. Мужские пальцы впиваются в бедра. До жути толстый разгоряченный прут растягивает истекающие влагой складки.

Амир прошивает меня насквозь. Опять и опять. Заставляет бесноваться, орать, терять людское обличье, превращает в безвольное существо, в самку, мечтающую утолить нестерпимый голод.

Мои ноги на его плечах. Крупные ладони дразнят соски, сдавливают грудь, вынуждая забиться на вздыбленном члене с новой силой.

Он трется щекой о мои лодыжки, оставляет легкий поцелуй, от которого тягучее пламя растекается под враз взмокшей кожей. А в следующий миг мои ноги уже оказываются скрещены, плотно сведены. Так член ощущается гораздо острее, вонзается сильнее.

— Амир! — вскрикиваю, срываю голос на последующих воплях.

Глаза распахиваются до боли. Практически слепну, чуть сознание не теряю.

Громила накрывает мое горло ладонью. Сдавливает совсем слегка, но этого жеста и одного сокрушительного толчка оказывается достаточно, чтобы взорвать меня.

А дальше? В ад. На небеса. Не знаю. Не понимаю.

Он переворачивает меня на живот, ставит раком, вдавливая грудью в смятые простыни, продолжает неистово трахать. Уже ничего не соображаю. Практически отключаюсь под ним. Даже кричать не могу. Силы остаются лишь для утробных хрипов.

Мужчина достигает разрядки с яростным рыком.