Главная тайна Библии. Смерть и жизнь после смерти в христианстве

Поэтому весь процесс построения не только иерархии таких людей, но и разработанной системы их «назначения» (процесс канонизации и тому подобное) представляются мне значительным отклонением от верного пути."

"Итак, вместо средневекового деления церкви на торжествующую, ожидающую и воинствующую, — я верю только в две первые. Церковь на небесах (в раю) и воинствующая, и ожидающая. Не думаю, что все читатели согласятся с таким выводом, но призываю их, по крайней мере, заглянуть в Писание и исследовать эти вопросы самостоятельно. А в частности, я прошу те церкви, которые, подобно моей, возродили празднование Дня поминовения усопших, во многом по пасторским соображениям, задуматься о том, какого рода богословие они этим передают, хотя бы косвенно. Подходящее время для поминовения усопших христиан — это, с одной стороны, Пасха, а с другой — День всех святых. Это выражало бы верно нашу христианскую надежду. Добавление других дней поминовения только отвлекает внимание от этих великих праздников. В данном случае (такой принцип верен и во многих других областях богословия и литургической жизни) чем их больше — тем меньше в них смысла.

Эти соображения важны для некоторых церквей, но, конечно, не для всех. Однако в любой церкви встают вопросы, что происходит с человеком сразу после смерти и что — в последний момент. Без размышления об этих вопросах, которые порой обретали остроту и вызывали споры, мы не можем вести полноценное обсуждение и не застрахованы от повторения ошибок прошлого. Самое важное при этом — помнить о главной надежде на последнее воскресение в рамках нового творения. Это позволит нам найти верный ключ к любой проблеме «жизни после смерти».

4. За рамками надежды и жалости

В течение последних десяти лет при обсуждении этих тем кто–то всегда задавал один и тот же вопрос: «А как же быть с адом?» Вопрос достоин отдельной книги, и я нахожусь между нежеланием писать такую книгу и необходимостью хоть что–то сказать об этом.

Отчасти разрешение данного вопроса, как и многих других, рассмотренных нами, затрудняет то обстоятельство, что слово «ад» пробуждает в нас скорее образ из Средних веков, чем из книг первых христиан. Одни с детства представляли себе Бога седобородым дедушкой, сидящим на облаке, а когда они выросли и отвергли этот образ, стали думать, что «оставили веру в Бога»; подобным образом, для многих ад — это подземелье, полное червей и огня, или камера пыток посреди Божьего дворца небесных наслаждений. Отказавшись от этих образов, они решили, что уже не верят в ад. Первые пришли к выводу, что, поскольку не могут верить в детский образ Бога, должны стать атеистами. Вторые — что, поскольку не могут верить в сказки про ад, должны стать универсалистами.