Осень в Сокольниках

Марина любила следить за его руками во время операции, казалось, что они жили отдельно от него. Сильные, упругие, красивые.

— Давление падает, — сказал кардиолог. — Пульс исчезает.

Лазарев привычно командовал кардиологами, а Марина смотрела, как все больше и больше бледнеет лицо этого мальчика, как выступили скулы и легла на лицо тень смерти. Лазарев выругался и сорвал маску.

— Сволочь, алкаш поганый!

— Кто? — изумилась Марина.

— Этот мальчик — лейтенант милиции. Он возвращался домой, а какая-то пьяная сволочь выскочила с ружьем и начала стрелять. Во дворе были дети, вот этот мальчик и закрыл их.

В голове стало пусто и гулко, все внезапно поплыло перед глазами.

— Марина… Марина… Что с вами?

Слова доносились неясно, как сквозь вату. Она почувствовала резкий запах нашатыря, и вновь все стало на свои места: лампы под потолком, двери, выкрашенные белой краской, лица людей.

— Вы что же, Марина, пугаете нас? — спросил Лазарев.

— Мне что-то не по себе, Анатолий Константинович.

— Езжайте домой, выпейте коньяку и спать.

Марина не помнила, как переоделась, как отвечала на чьи— то вопросы, как бежала по лестнице вниз к автомобилю. Она действовала безотчетно, казалось, кто-то другой на расстоянии посылал сигналы управления ее поступками. Пришла в себя она только в машине, достала сигарету, закурила и заплакала. Так она и ехала по улице, плача от жалости к себе и от тревоги за Вадима. Она приехала домой, набрала служебный номер Орлова. Телефон не отвечал. И она даже представила себе этот аппарат, обязательно большой и черный, такие аппараты стояли в квартирах в пятидесятых годах.

Марина пошла на кухню, открыла холодильник, вынула бутылку водки, оставленную еще отцом. Водка была какая— то необыкновенная, привезенная ее старику приятелем из Лондона. Она протерла бутылку, отнесла ее в гостиную. Потом достала чемодан и начала укладывать вещи. Все для первого ночлега. Так говорила Ирка. Поверх она воткнула бутылку и с трудом закрыла чемодан. Она позвонила и стояла, прислушиваясь. Наконец дверь открылась, на пороге стоял заспанный Валера.

— Это ты…

Он увидел чемодан и взял его.

— Молодец, что пришла, а то подполковник Орлов совсем почернел."

"Юрий Петрович Долгушин собирался. На столе лежали золотые запонки и бриллианты, массивный платиновый портсигар, на крышке которого драгоценные камни затейливо переплетались в две буквы Ю.П. Конечно, это были не его инициалы, тем более что портсигар он купил случайно, но все же эти буквы имели какое-то отношение к нему. На столе лежала еще золотая заколка для галстука с изумрудами и тяжелые часы. Массивные, карманные, с двумя крышками и толстой цепочкой с брелоками.