Я отведу тебя в место силы...

И на сей раз это был совершенно иной по стилю танец, но настолько гармонично передающий и ритм, и саму мелодию, что Айсулу затаила дыхание, не отрывая взгляда, боясь пропустить хоть что-то, хоть самую мелочь – жест, движение, вращение руки или поворот головы.

Когда же он остановился, тяжело дыша, она воскликнула:

- Разве человек может так танцевать?!

- Это ты еще Хосока не видела! – засмеялся он. Подошел почти вплотную и, взяв ее за руку, поднял с бревна. – Требую обещанной награды.

Айсулу быстро чмокнула его в губы и отстранилась.

- Ну, не-е-ет! Так не честно! Мы так не договаривались! – и, обняв девушку, поцеловал ее со всей горячностью. И потом вдруг произнес: – Саранхэ!

Айсулу замерла у него в руках, потом высвободилась и произнесла:

- Не надо так шутить!

Он тоже перешел на английский:

Но она покачала головой:

- Я понимаю, что ты так говоришь просто под влиянием момента.

- Почему ты так думаешь?

- Давай не будем говорить об этом?

- Знаешь, у русских есть такая пословица: «Утро вечера мудренее». А уже не то, что вечер – глубокая ночь. Давай пойдем спать. День был длинный, мы оба устали. Завтра наступит утро, и ты посмотришь на всё другими глазами.

- Ну, конечно! – уверенно сказала девушка и погладила его по разгоряченной щеке, уже слегка щетинистой.

- Хорошо, пусть будет по-твоему. Но не думаю, малышка, что ты права.

- Посмотрим, - откликнулась она и первая легко поцеловала его. – Спокойной ночи, Чимин!

- Спи хорошо, – по-корейски произнес парень и повторил по-английски. – Гуд найт!

Потом проследил, как девушка забралась в свою палатку, и, вздохнув, тоже отправился спать.

Утром она проснулась от того, что озябла под тонким пледом, несмотря на то, что перед сном надела толстовку с капюшоном. Эркелей свернулась клубочком рядом, тихо посапывая во сне, завернувшись в плед так, что наружу торчал только кончик носа.

Айсулу откинула свой плед, осторожно потянулась, разминая затекшие мышцы, и укрыла сестренку сверху. Потом выползла из палатки и увидела, что Аржан уже развел костер, и пламя, весело потрескивая, облизывает ветки. Над огнем уже висел котелок с водой – брат, кажется, решил приготовить чай и сейчас сидел на бревне, глядя на реку. Лошади опять паслись на поляне, но уже в другом месте – видимо, проснувшись, Аржан сводил их на водопой, а потом привязал там, где трава была гуще и сочнее.

Она обула кроссовки и подошла ближе:

- Доброе утро, Аржан!

- Проснулась? - парень поднял глаза и похлопал по бревну ладонью. Она села рядом, обхватив себя руками и пытаясь согреться. – Замерзла?

- Да, ночью было холодно.

- Это потому что мы у реки. От нее тянет прохладой. Эркелей спит?

- Да, - улыбнулась девушка, вспомнив закутанную, как в кокон, сестренку.

- Чимин тоже еще спит, - сказал юноша.