Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)

— Ничего себе, — Оливка прижимает ладошки к щекам. — А теперь что изменилось?

Все. Все изменилось, Оль. Ты даже себе не представляешь, насколько. Но вслух с трудом заставляю себя выдавить:

— Наверное, совесть заела, что он в доме, а я в общаге. Родители насели...

Такую откровенную ложь сама не выдерживаю и поспешно отвожу взгляд. На этот раз стыдно не перед подругой, а перед Никитой.

— Так он поэтому не стал нас загружать, когда мы у него работали? — озаряет Оливку. — Какой же он классный!

— Да, скорее всего, — тяну неохотно. — Дал нам возможность заработать и отдохнуть. Его иногда тянет на подвиги...

Моя подруга как открытая книга, у нее все написано на лице. И сейчас я читаю там плохо завуалированное осуждение. Наверняка решила, что в наших сложных отношениях с Никитой исключительно моя вина. А я и не собираюсь ее переубеждать. Не все ли равно?

— Знаешь, я так рада, — вдруг говорит подружка с явным облегчением. А я наоборот напрягаюсь.

— Чему рада, Оль?

— Да просто... — она наклоняется ближе к экрану, еще и озирается опасливо. — Тут говорят разное. Что Кит тебя не просто забрал. А... Ну как эту, помнишь? Которая с крыши прыгнула. И как Коннор Нору...

Непроизвольно накрываю рукой браслет, хоть Оливка никак не может его видеть. Ну вот и пошли слухи. Странно было бы думать, что никто ничего не узнает. Теперь я даже благодарна Никите, что не пустил меня в универ.

— Ну что, все готово? — слышу резкий голос Никиты. Оливка корчит испуганную мину и прикрывает рукой рот.

— Все, я побежала. Там Кит пришел, а я ничего не успела собрать!

— Мы с тобой потом поговорим, Олечка. Я все тебе расскажу, обещаю, — шепчу на прощание, прижимаю к губам пальцы и сдуваю поцелуй.

Она отзеркаливает жест и отвечает через плечо:

— Мне вот тут Мари рассказывает, что куда складывать. Я сейчас быстро все сделаю, Кит, — подмигивает и отключается.

***

Брожу из комнаты в комнату, кутаясь в плед, и не знаю, чем себя занять. Хотела приготовить ужин, но в холодильнике, кроме нескольких упаковок пива, больше ничего не нашла. Да и то осталось с вечеринки, не думаю, что Топольский закупает его для себя в таком количестве.

Здесь все говорит о том, что хозяин дома у себя дома есть не привык. Кофе пьет, да. И чай еще. Не могу сказать, что я голодная как волк, но бутерброд бы съела. Тянусь к телефону, чтобы позвонить Никите, но на полпути останавливаюсь.

Что я ему скажу? Что проголодалась? Чтобы он заскочил в магазин и купил поесть? Представляю, как он отвечает «Да, конечно, а что бы ты хотела?» и тошнота подступает к горлу.

Это выглядит слишком нормально. А мне меньше всего хочется придавать нашим отношениям нормальность.

Иду в свою комнату и ложусь на застеленную кровать. Я просто полежу, это лучше, чем без дела слоняться по дому.