Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)

Еще бы! Заречная, которая занимает низшее место в его собственной иерархии, вдруг оказалась не шлюхой. Разве это не шок? Еще какой шок. Шок-контент.

Это Никита может иметь все, что шевелится, и оставаться в своих глазах непогрешимым. Другим такое не прощается. Хотя, возможно, теперь мой рейтинг будет пересмотрен, и меня повысят. Достаточно вспомнить трепетное отношение Никиты к девственности Лии.

От одной мысли, что теперь на меня обрушится «забота» Топольского, снова начинает тошнить. Я этого не вынесу. А он вполне может. Он уже привез меня к себе домой.

Я подписала договор, по которому по собственной воле перехожу в полную собственность Топольского. Теперь я должна жить там, где он решит, делать все, что ему захочется. Если ему вздумается запереть меня в этой комнате, я должна подчиниться.

Грудь сдавливает, не хватает воздуха. Тяну ворот футболки, словно это поможет мне вдохнуть. Вдруг с особой отчетливостью понимаю — что бы я ни делала, я бы все равно оказалась в той гостиной среди членов тайного клуба.

Потому что я, по выражению ублюдка Райли, многим «зашла». И на меня устроили охоту.

«Слишком красивая. И ничья».

По щеке скатывается одна слезинка, за ней вторая. Меня начинает трясти.

Я всего лишь хотела учиться. Ни от кого не зависеть и заработать на учебу сама. Хотя бы попытаться. Почему они не могут оставить меня в покое? Все они, и Топольский тоже...

Рука продолжает судорожно сжимать белую трикотажную ткань, и я вспоминаю, что это футболка Топольского.

Слезаю с кровати и, держась рукой за стенку, иду в душ. Комната периодически дает крен, и я надеюсь, что это последствия действия галлюциногена. Раньше мой вестибулярный аппарат работал без сбоев.

Заползаю в ванную комнату, открываю воду и встаю под теплые струи. Они приятно щекочут тело, и меня снова накрывает воспоминаниями. Когда не держали ноги, а Никита в насквозь мокрых джинсах мыл мне голову. Как осторожно касался волос, как бережно запускал в них руки, массировал кожу кончиками пальцев...

Что ж, меня можно поздравить. Я остаюсь себе верна. В вечном дурацком стремлении наделить всех вокруг несуществующими чертами характера, я безусловный лидер. Непревзойденный и безнадежный.

Чистое полотенце я нахожу, а вот моей одежды нигде нет. Неужели Топольский спрятал ее, чтобы я не могла выйти на улицу?

Открываю дверь с твердым намерением разыскать Никиту и выяснить, значит ли это, что я теперь узница в его доме. Делаю шаг и замираю на пороге.

Он здесь, прямо под моей дверью. Сидит на полу, привалившись спиной к стене. Голова запрокинута, руки переплетены на груди, ноги широко разбросаны. Возле него на полу стоит бокал с недопитой янтарной жидкостью, чуть дальше валяется почти пустая бутылка из-под виски. А еще пепельница, полная недокуренных окурков.