Ефрейтор. Назад в СССР. Книга 2 (СИ)

Тут и там бегали дети, с палками, похожими на автоматы.

Женщин, кстати, почти не было. А увидев нашу делегацию, многие оглядывались и уходили. Так же тут были и люди с оружием, причем как молодые, так и старики.

Видимо Самандар получил четкие инструкции — он вел нас какими-то лабиринтами, между тесно стоящих домов и стен сараев. На своеобразном перекрестке провели осла, с висящей сбоку корзиной. От него жутко воняло. Это в них вроде ассенизаторской службы. Золотарями звали.

Пленных советских солдат я здесь не видел, хотя постоянно вертел головой по сторонам.

Вскоре мы вышли к базару. Вот уж зрелище — два ряда грубо сколоченных прилавков, на которых практически ничего не было. То есть, было, но как-то совсем скудно. Впрочем, тут был несколько иной принцип. Если тебе что-то нужно, то спрашивай. А вываливать на прилавок все, что есть, у хазарейцев и пуштунов не принято. Да я и не смотрел туда, поскольку оружия или гранат я не увидел совсем.

Самандар остановился, посмотрел на меня.

— Дорухона! — отчетливо произнес он, указывая влево. Там, среди однотипных, жавшихся друг к другу домов, был один с абсолютно нечитаемой вывеской. На ней попросту ничего не было, просто старая, высохшая деревянная доска.

— Дорухона? — переспросил я, пытаясь сообразить, что это такое.

Тот жестами показал, как будто что-то кладет в рот и указал на голову.

— Твою мать, аптека, что ли? — переспросил я.

Тот пожал плечами и снова указал на строение.

— Дорухона! Иди! Шурави, иди!

От двери одно название — она была сколочена из нескольких досок, со щелями в палец шириной. Замок, краска и дверная ручка не были предусмотрены заводом-изготовителем."

"Мы с Самандаром вошли внутрь, остальные остались снаружи. В нос сразу ударил запах старины, каких-то тряпок, пыли и трав. Вдоль стен ковры, справа какие-то картонные коробки. Кувшины. У стены, сразу напротив двери, стоял всего один шкаф, в нем какие-то пузырьки из темно-коричневого полупрозрачного стекла, но их мало. От силы штук десять, да и те, судя по содержимому, полупустые. Да-а, это вам не советские столичные аптеки, где все было чисто, аккуратно и строго на своих местах.

Имелся и аптекарь. Толстый мужик, с черной кучерявой бородой, в свободной рубахе, арафатке на шее и чалме на голове. Лицо сонное, удивленное, ленивое. Смерив нас растерянным взглядом, он замер. Наверняка не ожидал, что внутрь введут раба. Эта жилетка на мне была чем-то вроде определяющего символа — их носили только рабы, хотя у некоторых местных они тоже были.

И как я ему буду объяснять, что мне нужно. У него ж на лице написано — моя твоя не понимай. Но попытаться стоит.

— Антибиотики есть? Антибиотики! Против бактерий! Ну? Таблетки! — я еще и жестикулировать пробовал, чтобы было доходчивее.