Зефир в шоколаде

Я глаза не закрыла, поняла, что он тоже на меня смотрит, в его глазах чертовщинка, и мне захотелось вцепиться в него и закричать что-нибудь до ужаса глупое, но радостное. А Антон после поцелуя в лицо моё вглядывался секунду, потом тихо спросил:

— Ты точно уверена?

Я губы облизала, сердце взволнованно колотилось, но говорить я постаралась с оттенком уверенности.

— Я сюда бегом бежала.

На его губах расплылась улыбка.

— Я запомню эти слова."

"Но всё-таки, где-то в глубине души, я была уверена, что делают глупость. Не ошибку, нет, но глупость. Когда я не властна над собой, когда я предчувствую проблемы, но отказать искушению не могу. А Антон и стал для меня искушением. С тех самых пор, как мы познакомились, я смотрела на него, и моё сердце замирало. Он целовал меня, а я таяла. Он убеждал меня в чём-то, а я верила, хоть и понимала, что верить ему всегда и во всём не стоит. Он был откровенным искушением, уверена, что для всех женщин. Как шоколадка Баунти в рекламе. И как только мы оказались в его номере, в тишине и темноте, его поцелуи изменились. Они перестали быть соблазняющими и провокационными, теперь он целовал меня со знанием дела и настраивая, как музыкальный инструмент, под себя. И не было никакой прелюдии, долгих ласк и неторопливого узнавания друг друга, всё случилось стремительно, но я этой стремительности не заметила. Я настолько потерялась в ощущениях и времени, что попросту растаяла у него в руках. Его руки меня, как горячий воск мяли и лепили, и я только жалела, что в темноте не смогу увидеть наши тела рядом. Такие разные, но, скорее всего, это лишь мои фантазии, рождённые его смелыми прикосновениями, потому что я, без сомнения, смутилась, если бы пришлось смотреть ему в глаза при первой близости. А сейчас темнота, горячий воздух, и его кожа, такая же горячая, ставшая чуть влажной под моими ладонями. Мы без конца целовались, я впивалась ногтями в его спину, одежда летела куда-то в стороны, я стонала ему в губы, и если бы пару недель назад мне сказали, что всё это про меня, я бы ни за что не поверила. Меня всегда хвалили за сдержанность и благоразумие, а сегодня — с ним — я их растеряла.

Постель, на которую мы упали, в первый момент показалась прохладной. Я трясущимися от небывалого возбуждения руками стаскивала с Антона футболку, он одновременно пытался вылезти из джинсов, а когда, разделавшись с одеждой, буквально рухнул на постель, практически на меня, у меня дыхание пропало. Лихорадка и небывалый жар, и его прикосновения, неожиданно ставшие на удивление нежными. Он замер надо мной, голову опустил, прижимаясь лбом к моему лбу, дышал тяжело, будто пытался уговорить себя на недолгую паузу, но я сама потянулась к его губам и поцеловала. Обхватила его ногами, выгнулась ему навстречу, и его выдержке пришёл конец.