Зефир в шоколаде

И намного мягче, чем минуту назад, позвал: — Лера.

— Я не хочу с тобой говорить.

Он помолчал, обдумывал. Затем согласился.

— Хорошо, давай не будем говорить.

Мы вошли в дом, я вспомнила про оставленные на улице туфли, но мысленно махнула на них рукой. Пусть погибают. Под дождём, среди пожухлой травы, мне всё равно. Ещё вчера, когда я в магазине выбирала платье и подбирала к ним туфли и сумочку, всё равно не было, хотелось понравиться мужу, заслужить его восхищённую улыбку, а теперь всё равно. Свет Антон так и не зажёг, я и без него уверенно направилась к лестнице, а он меня за руку взял и потянул обратно, к себе. Я попыталась его руки оттолкнуть, тут же выбилась из сил и никак не могла справиться с дыханием. А он прижимал меня к себе, крепко и решительно, другой рукой взял меня за подбородок, и мне пришлось запрокинуть голову, потому что он так хотел. Было темно, я не видела его глаз, даже лица рассмотреть не могла, только горячее дыхание на своём лице чувствовала, и покрывалась мурашками от его прикосновений и душившего меня отчаяния.

— Что случилось?

— Отпусти.

— Нет. Скажи мне, что случилось.

Я сглотнула нервно, молчала слишком долго, у меня не было смелости, чтобы ответить на этот вопрос честно, а Антон взялся меня целовать. Тяжёлая ладонь легла на мой затылок, губы накрыли мои губы, а я попыталась его оттолкнуть. Упёрлась руками в его грудь, стараясь отодвинуться, но он лишь взял меня за плечи в какой-то момент и встряхнул. У меня вырвался беспомощный вздох, губы раскрылись навстречу его губам, и я поняла, что капитулирую. Вот прямо в этот момент. Час назад я слушала, с каким пренебрежением он напоминал другой женщине, что «имел» её, и почему он это делал, а сейчас сдаюсь ему на милость, и это после единственного поцелуя."

"Я оттолкнула его руки, когда он принялся задирать мне платье. Потом ещё раз, когда оказалась у стены. Антон наступал, прижимался всё теснее, и не оставлял мне выбора. Я отталкивала, а он целовал. Перехватывал мои руки, закрывал мне губы поцелуем, после каждого протестующего вопля, и в какой-то момент я почувствовала себя в окружении. Словно он не один был, словно руки у него не две, а его губы везде. Темнота, стена за спиной, справа высокие перила лестницы, слева в углу кадка с фикусом, и я не понимаю, что делаю в этом углу рядом с ним. Я устала бороться, у меня нет столько сил, да и желание бороться становится всё менее явным, а возбуждение всё более осязаемым. Дыхание сбившееся, что у меня, что у Антона, одежда в беспорядке, я обнимаю его за шею, откидываю голову назад, а в маленьком окошке над лестницей вижу луну, белую и абсолютно круглую.