Зефир в шоколаде

Дом Бароевых оказался похожим на другие на этой улице, из светлого кирпича, двухэтажный, без всяких привлекающих взгляд деталей, как то кованые балкончики и узорчатые решётки, по которой вьётся дикий виноград. Но зато он был больше, с широким крыльцом, а параллельно выложенной плиткой дорожке шли клумбы, засаженные цветами. Не смотря на конец мая некоторые петуньи уже цвели, правда, казались повядшими, словно их недавно пересадили. Но то, что меня удивило, это велосипеды вдоль забора, доска для скейта и розовые девчачьи шлёпанцы на траве. Я резко повернулась к Антону.

— У твоей мамы ещё дети? — громким шёпотом проговорила я.

— Конечно, — удивился он. — Я же сказал, она домохозяйка.

Я только руками развела.

— И это, по-твоему, как-то связано?

Антон лишь головой мотнул.

— Иногда ты говоришь такое, что я перестаю тебя понимать, Снежинка. — Подтолкнул меня к крыльцу, при этом руки так и остались лежать на моей талии. — Пойдём. — И крикнул в распахнутую настежь входную дверь. — Мама, я приехал!

Когда речь только зашла о женитьбе, и я задумалась о том, что мне придётся знакомиться с родителями будущего мужа, я попыталась представить маму Антона. Сложив в уме всю информацию, что я знала об Антоне, его благосостояние, испугалась, что моя будущая свекровь будет похожа на Марину Леонидовну, и уж точно не ожидала, что меня встретит женщина средних лет, со спокойным лицом, в обычной одежде, в платье из мягкого трикотажа, и в платке. Он был завязан назад, чтобы не мешали волосы, светло-зелёный, и необыкновенно шёл к её глазам. Она вышла нам навстречу и руки раскинула, когда сына увидела. Но имя его произнесла с лёгким укором, правда, сопровождаемым улыбкой.

— Антоша, наконец-то! Ты совсем обо мне не думаешь. Пропал где-то.

— Прости, мам, я был очень занят. — Антон к ней наклонился, обнял и поцеловал в щёку. — Такие дела…

— Я слышала. — Она вглядывалась в его лицо, а потом ладони ему на щёки положила и погладила. Это было настолько трогательно, что я не могла глаз отвести. — А Алик сказал, чтобы я не звонила, не мешала тебе.

— Я всё расскажу, — пообещал он. Потом выпрямился и обернулся на меня. — Лучше посмотри, я тебе невестку привёз.

Ко мне обратился изумлённый взгляд незнакомой мне женщины, меня окинули внимательным взглядом с ног до головы, неторопливым, и тогда уже мать Антона мне улыбнулась, правда, настороженно.

— Очень приятно. Меня зовут Зоя Павловна.

Я поторопилась протянуть ей руку, на которую взглянули немного непонимающе, словно этот жест был в этом доме не принят.

— Я Валерия. Мне тоже очень приятно.

Зоя Павловна всё также смотрела на мою руку, словно не знала, что делать с этим моим жестом, после чего осторожно мою руку пожала.

— И мне приятно. Неожиданно, правда.