Зефир в шоколаде

 — И мою, кстати, потому что она уже несколько лет пребывает в отчаянии по поводу моего нежелания обзаводиться собственной семьёй. — Он снова меня погладил. — А ты ей понравишься.

— Антон, это всё слова.

— Понимаю. Но у нас всё очень интересно складывается, разве нет? Мы не расстанемся завтра, и думаю, что даже через неделю не расстанемся. По крайней мере, я надеюсь. Так почему бы нам не прожить наши отношения со штампом в паспорте? Кого это касается кроме нас с тобой? А потом решим.

Я внимательно его слушала, и в душе у меня царила полная сумятица. Я была растеряна и не знала, как реагировать. Точнее, понятия не имела, что ему отвечу в следующую минуту.

— Решим, когда разводиться? — Никак не могла заставить себя улыбнуться. Даже лёгкого тона не получалось, наоборот, я боялась, что голос дрогнет, и Антон поймёт, насколько я взволнована.

Антон тут же меня упрекнул.

— Ты опять ищешь негатив. Зачем думать о плохом? Тебе со мной плохо?

Я его руку от своего лица оттолкнула.

— Прекрати со мной сюсюкать. Думаешь, я не понимаю, для чего тебе это нужно?

Он глаза на меня вытаращил, получилось у него весьма искренне, даже возмущение во взгляде проскользнуло.

— Для чего?

— Антон, я не дура!

Он выдохнул.

— Ты опять меня подозреваешь, — посетовал он. — А я, между прочим, только о твоём благополучии забочусь. Тебя эта ситуация заботит куда больше, чем меня. К тому же, я мужчина, мне репутацию беречь не надо.

— У тебя нет репутации. Ты хозяин «Чёртового колеса».

— Это тоже верно. Но мы подпишем брачный контракт, и всё о чём мы с тобой говорили — про деньги и наследство, пропишем чётко и ясно, чтобы ты не беспокоилась.

— Я не об этом беспокоюсь, Антон. Но брак… Люди так не женятся!

— Как? Без любви? — Я молчала, но весьма выразительно. И тогда он спросил: — А ты меня не любишь? Совсем?"

"Я кусала губу, разглядывала его, не в силах выдавить из себя ответ, и так и не смогла этого сделать. Вместо этого с лёгким ехидством спросила:

— А ты меня?

Несколько секунд, что мы в молчании смотрели друг на друга, показались мне вечностью. В какой-то момент стало совсем невыносимо, я отвернулась, а Антон придвинулся ко мне. Объятия раскрыл, и я его обняла. Он рукой по моим волосам провёл, прижался щекой к моей щеке.

— Ты мне очень нравишься, Снежинка. Ты особенная. Ты красивая, чудесная девочка. И умная. Ты же сама понимаешь, что говорить о любви сейчас, преждевременно. Но нам хорошо вместе, и я считаю, что для брака этого достаточно. А дальше видно будет. — Его рука спустилась на мою спину, потом ещё ниже, на мои ягодицы, и Антон при этом так вздохнул, что я стукнула его кулаком между лопаток. Он портил момент.