Твой шёпот в тумане

Вот впереди очертания родного забора и крыши. Спотыкаясь и заметно шатаясь, он пошёл дальше.

Знакомо скрипнула калитка. Свет в окне. Так было заведено: пока кого-то не было дома, свечу на подоконнике не гасили. И огонёк светил, указывая путнику, что его ждут и любят.

Пройдя через незапертую деревянную калитку, мужчина добрёл до сарая и упал на небольшой холм земли с торчащей доской, на которой было вырезано только лишь имя «Итэр». Его сын, не проживший и месяца, но, тем не менее, любимый и такой желанный. Скоро они будут вместе. Подняв грязную руку, мужчина провёл дрожащими пальцами по дощечке, пытаясь удержать остатки воспоминаний.

Его мальчик. Такой крошечный, с чубчиком редких тёмных волос. Так похожий на него.

Позади скрипнула входная дверь, заставив мужчину замереть и вспомнить о травах. Он дошёл. Теперь нужно отдать. Эмбер.

В серых затуманенных глазах окончательно погасла жизнь.

– Папа, – тихий шёпот снова разбудил его сознание. – Папочка, это ты?

– Томмали, – выдохнул мертвяк и повернулся на спину. Его старшая доченька замерла в каком-то шаге от него со свечкой в руках. Холодный ветер трепал длинное серое платьице. Совсем взрослая. Невеста. А он не увидит её в свадебном платье. Скупая слеза скатилась по серой щеке.

– Папа, почему ты лежишь? – в тонком голосе слышался страх. – Папочка, поднимайся.

Мужчина поднял руку с зажатым в ней мешочком, но тот выпал из ставших непослушными пальцев.

– Прости, милая, я не мог вас бросить. Не мог не вернуться домой, – его слова становились всё невнятнее. – Завари и напои Эмбер. Береги её, Тома. Береги их обеих.

– Папа, – свеча выпала из дрожащих рук девушки и погасла, покатившись по земле. – Папа, нет. Я прошу тебя, нет. Ты не можешь, папа. Ну, пожалуйста.

Обезумевшая дочь бросилась на грудь мужчины и, не обращая внимания на уже свернувшуюся кровь, тихо ударила по ней кулачками.

– Папочка, – умоляла она, – борись!

– Поздно, милая, – промычал он. – Добей меня и похорони рядом с матерью.

– Нет, я не смогу, папа, – рыдая, она обхватила его заросшее щетиной лицо и заглянула в родные любимые глаза. – Как же мы? Что будет с Лестрой и Эмбер. Папа, не бросай нас!

Обняв, она прижалась к мёртвому телу, ища утешения и привычного тепла.

– Ты справишься, – отец тихо погладил свою дочь уже остывшей рукой по волосам. – Ты сильная, Томмали. Ты моя гордость!

Его голос звучал всё тише.

– Я не смогу, папа, – подняв лицо, она умоляюще взглянула в его глаза.

– Сможешь, а сейчас неси вилы, – приказал он.

– Нет, – девушка в ужасе покачала головой и трусливо глянула на освещённое окно, боясь увидеть там сестёр.

– Не дай мне превратиться в безумца и навредить вам, – настойчиво зашептал мужчина, теряя остатки разума, но хватаясь за ускользающие мысли.