В оковах Шейха

 То, что я послала ему, было чепухой, Рашид, чтобы обмануть его и заставить думать, что я наткнулся на состояние и собираюсь поделиться с ним, точно так же как и он водил меня за нос. Ты должен мне поверить.

— Двести пятьдесят тысяч долларов, — сказал Рашид, игнорируя ее объяснение, — это просто та же сумма денег, которую ты просила и получила.

— Да, потому что я обещала их в другом месте, и мне они были нужны как можно быстрее.

— Зачем? Что было такого срочного, что ты тогда так отчаянно хотела получить деньги?

— Потому что у мужа Салли рак, и им нужны были средства, чтобы отправить его в онкологическую клинику в Германии. И я пообещала одолжить им деньги из моего наследства, потому что они уже заложили свой дом и исчерпали все остальные средства. Вот куда ушли твои драгоценные двести пятьдесят тысяч долларов, и Стив сейчас лежит в той клинике, борясь за свою жизнь и находясь на волосок от смерти, и теперь кажется, что все, что я сделала, было напрасно.

Ее зрение затуманилось и поплыло, и она уронила лицо в ладони. Она не знала, когда начала плакать, она не осознавала, что слезы текут, но теперь было невозможно остановить поток, струящийся по ее лицу. Потому что, если бы Стив умер, все было бы напрасно.

Звук шагов заставил ее поднять голову. За ним следует еще один. Медленный звук, исходящий от Рашида, который соответствовал медленному шагу его ног, когда он приближался к тому месту, где она стояла.

— Браво, мисс Берджесс, это было замечательное выступление. В нем были пафос, мелодрама, даже слезы. К сожалению, некоторые из нас признают, что это было всего лишь притворством. Я не видел, чтобы ты выглядела слишком расстроенной прошлой ночью, когда ты распадалась на части в моей постели. Тогда я не видел, чтобы падали слезы.

Она шмыгнула носом.

— Салли написала сегодня утром плохие новости.

— О, этим утром. Как удобно.

— Стив умирает. Это правда!

— Я не думаю, что узнал бы от тебя правду, даже если бы ударил тебя по лицу. Ты поднялась на борт королевского самолета и с тех пор строишь планы, как сделать это полезным для себя и твоего жулика кузена. Ты хорошо сыграла свою роль. Исключительно хорошо. Один раз сиреной, другой Мадонной-девственницей, ты продолжала увиливать, плести свою паутину лжи так хорошо, что почти убедила меня, что ты особенная, что у нас может даже быть будущее за пределами этой краткосрочной сделки.

Его губы скривились.

— Каким дураком я был. — Его холодные темные глаза были полны отвращения, когда они обшаривали ее, почти царапая ее кожу своей интенсивностью. — И я, должно быть, дурак, потому что я думал ... Я действительно думал ... — Он покачал головой. — Дурак. Ты останешься здесь, в комнате, пока не придет время отправлять тебя домой.